Кость для Пойнтера (СИ)
-- Слушай, -- я сжал протянутую руку так цепко, что Тнирг пискнула, и едва заставил себя ослабить хватку. -- Тебе придется перевести меня... на ту сторону.
Отчего-то это не вызвало вопросов у гноми, обычно неугомонной в своем любопытстве. Судя по движению, передавшемуся через ладонь, она кивнула, а сообразив, что я не могу этого увидеть, коротко бросила «Ага».
На счастье, за это время я так и не выпустил фонарника из другой руки. А то все пошло бы по новой -- бешеные вспышки и провалы во тьму. Искать же колбочку с неразумным жуком, не открывая глаз, было попросту неисполнимым делом. Тнирг с ее запретом на магию уж никак не стоило хвататься за десятикратно усиленный заклятием источник света, а без хоть какого света самый что ни на есть распрогном не проберется сквозь лабиринт острых шпилей-колонн, усаженных кристаллами,. Не Приснодень сегодня, чтобы радовать парадным освещением зала.
Так вот и получилось, что большую часть пути по самому богато украшенному помещению, которое я видел в жизни, мне пришлось проделать, крепко зажмурившись и столь же крепко ухватившись за руку наследной владелицы всей этой роскоши. Да еще изо всех сил стараясь не зацепить ее другой рукой с зажатым в ней магическим светильником. Прямо нравоучительная картинка, хоть сейчас в книжку для храмовой школы – «Слепец освещает поводырю дорогу во мраке». Куда убийственнее классического варианта со слепым, несущим безногого проводника на закорках, и трактуйте ее, как хотите…
Хорошо, Тнирг вовремя сообразила, что для появления света мне не требуется колдовать, и магия не на мне самом, а только на вещи, которую я держу. Иначе пришлось бы опять идти в связке, на тросике, однажды уже сослужившем нам добрую службу, как списанный по износу линкор, держащийся в воздухе на одном заклятии лишения веса, за вполне исправным буксировочным тендером, искрящим от натуги подвесом несущих дисков.
То, что наше путешествие за ручку подошло к концу, я понял по тому, что шаги перестали четким стуком отдаваться от гладкого пола. Под ногами заскрипел мелкий щебень, и спустя несколько шагов мы оба остановились. Поняв, что все кончилось, я разжал пальцы, отпуская спасительницу, и потихоньку осторожно приоткрыл глаза.
Передо мной оказалась привычная полутьма каменного хода, подсвеченная фонарником. Зал Миллиона Бликов, отличавшийся от Светлой Дудки лишь порядком прореженными шпилями на дне, замкнутым потолком и не ободранными от сокровищ стенами, остался позади -- и это не могло не радовать. Целых пару минут, покуда кронфройляйн не соизволила открыть рот.
-- Здоров ты держаться... Не отрубился, не упал, даже тащить не пришлось! -- морщась, Тнирг растирала руку, которую я ей все-таки изрядно придавил. -- Ваши редко держат удар так хорошо.
Это что же? Она знала, что на тех, кто не принадлежит к числу ее соплеменников, зал оказывает столь сногсшибательное действие?! Кстати, сногсшибательное в буквальном смысле слова -- колени у меня ослабели и норовили согнуться сами собой. Чтобы не допустить позора, я быстренько подыскал подходящий выступ стены и плюхнулся не него, едва одолев еще пару шагов. И лишь малость отдышавшись, нашел силы спросить у пушистой негодяйки, как ни в чем не бывало отряхивающей полы пончо:
-- Чего ж ты раньше не сказала?
-- А зачем? -- с искренним непониманием ответила она вопросом на вопрос. – Не думаю, что от этого знания ты держался бы лучше.
То, что с тем, кто тебе доверяет, надо быть честным вне зависимости от подобных соображений, гноми как-то не пришло в голову. Вообще перемена ее восприятия мною с мужского на женское никак не отразилась на ее поведении. Никуда не делись ни неистребимый бытовой цинизм, ни склонность ронять саркастические комментарии, ничуть не изменясь в лице. Причем в девчоночьем исполнении эти особенности казались едва ли не более жутковатыми, чем в мальчишеском.
Впрочем, это моя проблема, что поначалу я воспринял ее в ином роде, по ошибке рассудив, что шариться по диким окраинным пещерам скорее будет парень. А подгорная принцесса в изгнании с самого начала вела себя естественно для своего воспитания и обстоятельств -- совершенно чужих и непредставимых с точки зрения моего жизненного опыта…
Раздражение, вызванное то ли душевной неуклюжестью спутницы, то ли собственным хлопаньем ушами, то ли очередным осознанием этой самой инакости всего вокруг, быстро привело меня в норму. Настолько, что наперекор затягивающей чужеродности окружающего захотелось сделать хоть что-то для самоутверждения. Например, попытаться перебороть давящую силу Зала Миллиона Бликов, бросив ему вызов осознанно, соизмеряя силы.
Поднявшись на ноги, я сделал несколько шагов к расселине, за которой хищно поджидала искристая полутьма. Вытянул вперед руку с фонарником и приоткрыл ладонь, выпуская наружу узкий луч света. Пошарил им по полу внизу, мазнул пару раз по дальним стенам, которые издали казались почти лишенными драгоценного одеяния… и повернул кулак, направляя луч прямо ввысь, в купол.
Свод взорвался тысячами тысяч алмазных искр, посылая во все стороны каскады радужных бликов. Резко, жестко… но не так уж невыносимо. Осмелев, я слегка разжал пальцы, выпустив наружу чуть больше света. Вроде ничего...
Тогда я шагнул вперед из проема. Еще раз... Еще...
Накатило в полную силу. Так, что захотелось самому, без посторонней помощи вчетверо сложиться и забиться в собственный карман. Причем жуть пришла уже без отсылок к конкретным воспоминаниям, будь то взрыв меканской мины, пляшущий купол гоблинятника или пещера ледяного демона. Просто ощущение абсолютной непереносимости, сродни тому, что предшествует смерти. Те, к кому она подступала, никогда того не забудут...
К чести своей, на сей раз глаза я все-таки не закрыл. Наоборот, вылупил почем зря и с совершенно оловянным, наверное, со стороны взглядом медленно, шажок за шажком отступил под спасительные своды галереи. Только там и перевел дух, сморгнув и утерев с лица холодный пот.
Похоже, за время второй попытки перебороть власть Зала Миллиона Бликов вспомнить о необходимости дышать я так и не удосужился. Ничего, теперь с лихвой восполню недостачу. Это только перед смертью не надышишься, а после того, как память и сила места зарождения разумных рас заставили вплотную подойти к Последней Завесе -- еще как! Главное, теперь мне больше нечего делать здесь, в месте силы даже не чуждой магии -- чужого ритуала, из века в век утверждающего средоточие иного образа жизни, несовместного с тем, что привычен мне самому.
В поисках подтверждения я повернулся к Тнирг -- и натолкнулся на ее совершенно обалделый взгляд.
-- По своей воле второй раз сюда еще никто не лез. Не из гномов, а из... людей, -- на сей раз из ее уст прозвучало точное именование моего вида разумных взамен слегка пренебрежительного «ваших».
Это признание малость поправило мне самочувствие. В таком расположении духа можно было двигаться далее, не рискуя наступить самому себе на ногу и сломать шею, как незадачливый дракон из старинной детской сказкочки. Лично мне настолько хотелось убраться подальше, что из головы совершенно вылетела цель нашего прихода в Зал Миллиона Бликов.
К счастью, непробиваемая практичность подгорной принцессы вовремя расставила все по местам. Поскидывав свои верхние одежки, она и с меня потянула брезентовое пончо. Сопротивляться как-то не пришло в голову. Завладев им, гномь буркнула «Посвети!» и деловито потащила ворох барахла назад, в сверкающий радужными искрами чертог.
Будучи расстелены по плитам пола, многочисленные замшевые, войлочные и брезентовые полотнища заняли почти весь центр зала, слегка вогнутого котловиной. Только в самой середке остался крохотный пятачок, на котором и остановилась Тнирг. В одних кожаных штанах в обтяжку и мягких сапожках кронфройляйн почему-то смотрелась куда значительнее, чем под ворохом драпировок. Откуда что взялось -- осанка, повадка, уверенность в себе... Очки она тоже сняла и несколько секунд стояла вполоборота ко мне, недовольно жмурясь под лучом фонарника, пока я не догадался опять направить свет вверх, под купол.