Ужасные монстры (СИ)
— Вскоре вся Галактика будет подчинена мне, Штэрнэнтц, — сказало существо губами Юры. — Третьи Небеса снова заработают, но теперь уже по моим правилам.
— Мне нет до этого дела, Ужасное Чудовище, — ответил робот спокойно. — На меня их работа никак не отражается. Гораздо важнее для меня, чтобы Третьи Небеса вновь вернулись в наш Союз. И, раз человек попал на орбиту планеты, мы можем начать обмен послами уже… скажем, через семь стандартных оборотов вашей планеты. Как тебе?
— Ты пытаешься обыграть меня, Штэрнэнтц? — спросило Ужасное Чудовище и усмехнулось. Юра это всё чувствовал и страх терзал его душу. Как так может быть, что за него говорят его ртом?! — Ты всего лишь тупая машина, пусть и самая совершенная из всех созданных. Но у тебя нет сути, поэтому ты никогда не сумеешь победить тех, у кого суть есть. И уж тем более тебе не переиграть меня.
— Посмотрим, — сказал робот спокойно.
— Я же отлично понимаю, Штэрн, чего ты хочешь. Это в твоей природе, ты — уничтожитель всего живого во Вселенной. Мне, в принципе, твой план нравится, но я — тоже живое. Поэтому не позволю тебе быть.
— Для начала твоя… Земля войдет в Совет Галактики, — сказал компьютер с явной неприязнью в голосе. — А потом будет подчиняться его законам. Вот и всё, что произойдет, Ужасное Чудовище. Я не хочу уничтожать все живое во Вселенной, наоборот, я хочу упорядочить ее. Сделать так, чтобы все существа жили слаженно и трудились на благо друг другу. Как хороший, надежный механизм.
— Не ври мне, Штэрнэнтц, — покачал головой Юра. — Третьи Небеса тебе ой как нужны. Как и мне. Но я желаю управлять их силой, а ты хочешь уничтожить их.
— Это не так. Ну, когда мы обменяемся послами, Ужасное Чудовище?
— Лет через пятьдесят, я думаю. Мне надо еще подготовить моего посла…
* * *Планета Грязь, наши дни
Странная такая комната. Сразу видно, тут живет мужик. На столе бардак, куча пивных банок пустых и полных, пара бутылок дорогущего коньяка, пачка презерватитвов, сигарет и пепельница, переполненная окурками. Несколько стопок денег валяются меж делом. Пара блестящих, хромированных пистолетов. Пахнет сигаретами и плохо проветриваемым помещением. На стенах оружие. Пара самурайских мечей, автоматы, странная винтовка, гранатомет. Напротив стену украшают три головы-чучела: слон, жираф и лев. Посреди кровать на дорогущем персидском ковре. По полу тоже разбросано оружие и деньги. На прикроватном столике две ровные дорожки кокаина. Кровать в там состоянии, будто там трахались всю ночь. Возможно, так и было, только женщина ушла. В комнате одно окно, оттуда грустно и жадно глядит в комнату единственным глазом Луна. Прямо на кровать смотрит.
На мятых и не первой свежести простынях мужчина. Высокий и мускулистый. Тело бледное, грудь и ноги покрывают волосы, но, странно, на спине нет — обычно с такой волосистостью люди волосаты всюду. Мужчина голый, лежит на правом боку. У него на спине красивая татуировка — волчья морда. Волк полярный — шерсть белая. Татуха красочная и гипертрофированная. Нет у волков таких длинных зубов и синих глаз.
Мужчина спит очень неспокойно. Постоянно дрыгается во сне, переворачивается с бока на бок. Лицо у него как бы острое и хищное, сам похож на волка. На голове длинные до плеча белые волосы, щеки покрывает щетина. Она седая, хоть вряд ли мужчине можно дать больше сорока. Морщины у него есть, но лицо еще молодое. Тело повсюду покрыто шрамами. Причем видно — вот то от пули, тут ножом полоснули, а этот старый шрам от меча, по спине вообще били хлыстом. Да, повидал немало всего плохого. Впрочем, такие ребята, как правило, и хорошего видят в этой жизни достаточно.
Серый Волк проснулся. Сразу его ладонь нашарила на тумбочке телефон. Там такое долгожданное сообщение:
"Твое последнее задание…", — писал Он.
— Наконец-то, — прошептал Серый Волк.
И буквально подскочил с кровати. Очутился возле окна, будто пружиной оттолкнулся от матраца и с вожделением уставился на Луну в небе. На подоконнике пачка сигарет. Твердой рукой он вытащил одну из пачки, закурил.
— А какова же будет моя награда? — спросил Серый Волк у окна или Луны, или вообще сам у себя. Он пыхнул дымом в окно, Луна причудливо поплыла в нём. Тут же пришел СМС.
"Какая угодно".
* * *Безбрежное белое море снегов растеклось по тайге. Эта величественная красота поражает воображение до того самого момента, как выходишь на улицу. Окажись тут просто так, пусть даже в шубе и валенках, вряд ли проживешь долго. Минус двадцать показывают термометры в "Тесле", и это считается тут оттепелью. Дорога прорезала долгую и тягучую сибирскую зиму, словно трещина нерушимую скалу. Да, и сюда пришел самый беспокойный зверь на планете — человек. Пришел, чтобы забрать богатства даже из этого царства холода. Протянул сюда мощные трубопроводы, запустил промысла нефти и газа. Срубил тысячи гектаров леса. Построил города, подтянул к ним ТЭЦ, да так подтянул, что местные жители даже в минус сорок открывают форточки проветривать. Этот весьма непокорный край принял человека достаточно дружелюбно. Потому что знал, люди рано или поздно уйдут отсюда. Откачают всю нефть и весь газ, порубят деревья, свернут свои промысла, порежут их на металлолом и обезлюдевшие города укроет снегами, а через несколько зим они растворятся в Природе. Так, что и не поймешь, жили тут люди или нет. Север проглотит их, отцедит, как синий кит планктон, переварит и выср*т…
"Тесла" — совершенно не та машина для местных дорог. Из-за высоких перепадов температур и песчаной почвы асфальт плохо держится в этих местах. Поэтому большинство дорог сделаны из железобетонных плит. Потом, бывает, сверху кладут асфальт, но он всё одно плохо держится. Плиты можно со временем просто поднять краном, сделать новую подложку и переложить, а асфальт, если уж повело, то всё. И едут "Теслы" по этому бездорожью не двести пятьдесят километров в час, а всего сто тридцать, сто сорок. Тоже быстро. И довольно затратно будет потом их чинить, но владельцам явно не до технического состояния машин. Серые молнии ловят кочки и ямы, но стилизованные аэрографией волки на них только скалятся словно бы в предкушении. "Теслы" возглавляют колонну, следом едут "Хаммеры" и "Гелендвагены". Те уже не серые — черные и наглухо затонированы. В хлам тонированы, даже передние стекла. Но и это еще не всё. В небе машины сопровождают сразу пять вертолетов. Едут и летят они — понятно куда. Эта дорога ведет к крупному газовому промыслу, больше впереди ничего нет. До ближайшего КПП им остается ехать еще километров сто. Можно было бы подумать, едет какая-то московская комиссия, но даже для Москвы такой парк машин — слишком круто.
На газовом предприятии жизнь течет согласованно и отлажено. Это чисто вахтовый промысел, люди тут работают месяц через месяц. И вот как раз скоро тот долгожданный день — перевахтовка. Любой вахтовик ждет этот день, чтобы поскорей съеб*ться домой и кайфовать целый месяц. Бригада электриков суетится возле ЛЭП, сматывают оборудование, видимо, ремонтировали чего-то. Высокий электрик в синей робе ловко взбирается по столбу на когтях, будто снежный барс забирается на дерево. Электрик матерится, потому что лезет наверх по собственному не усмотрению — он забыл там плоскогубцы.
— Петь, поймаешь? — спрашивает электрик.
— Бросай, — отвечает напарник снизу. Всего в бригаде три человека, все мужчины. Двое постарше, они внизу, третий относительно молод — лет, может, тридцать пять. На самом верху столба он чего-то задержался и всмотрелся вдаль. То ли прислушался к чему-то.
— Мишань, чего завис? — позвал третий. — Слезай давай, я тут замерз, нах*й.
— Да, холодно, — ответил Михаил. Но не полез вниз, а хитрые темные глаза продолжали глядеть на юг. Там как раз дорога с промысла. Другим путем отсюда не выберешься, только на вертолете. Вряд ли человек сможет пройти по заснеженной тайге, хоть и весна на дворе. Тут весна окончательно придет к июню. Если вообще придет.