Респаун (СИ)

Припарковавшись, он с излишним усилием захлопнул дверцу и молнией метнулся к подъезду. Консьержка даже и слово не успела молвить, когда Джереми промелькнул мимо нее и устремился к лифту. Как всегда ни один из лифтов быстро не подъехал, Джереми томился в ожидании, съедая остатки своей гордости. Наконец створки лифта разошлись, впуская Джереми в свои недра. Трясущейся рукой он нажал на кнопку 24 этажа, и потекли вялые секунды подъема, заполнив их бранью и ударами кулаков о стену, Джереми оказался наверху. Выйдя из лифта, он крадучись шмыгнул к двери своей квартиры и тихонько вставил ключ в замок. И тут его осенило, а вдруг он ошибся, и его жена сейчас занята домашними делами, уборкой скажем или готовкой ужина (хотя готовить она тоже не умела), а он тут весь красный от приступа ревности заявляется и, заикаясь, пытается что-то предъявить.
Эта картинка прямо-таки въелась в мозг.
Но ключ уже повернут и замок открыт.
Он тихонько проник в квартиру, пока ничего подозрительного, но он еще и не добрался до спальни. Закрыв за собой дверь, он бесшумно стал пробираться к их семейному ложу, он уже был на полпути к нему, как услышал дружный мужской гогот.
Его сердце оказалось в мозгу — так ему, по крайней мере, показалось. В висках застучало, с такой силой, что он еле удержался на ногах, чуть не потеряв сознание. Его мысли сейчас напоминали трясину, в которой пытаешься пройти, но все время вязнешь.
Он оказался возле спальни, дверь в которую была настежь раскрыта.
Картина разврата предстала перед ним во всей своей изощренности, положения и численность людей в ней поменялись, но общий смысл остался прежним: пять мужиков, часто меняясь, трахали его жену, при этом все ее дыхательно-пихательные были постоянно кем-то заняты.
И тут он громко сказал:
— Здравствуйте, девочки и мальчики!
Оргия в миг прекратилась, все обернулись на вновь пребывшего, и отошли от Карен, выстроившись практически в ровную шеренгу, по обе стороны от кровати, лишь Карен продолжала неподвижно лежать. Он заглянул в ее глаза, надеясь уловить хотя бы намек на раскаяние и стыд, но не тут-то было, она, будто вызвала его на дуэль своим взглядом, в котором читалось презрение и холод.
— Дорогой, ты как раз вовремя, присоединяйся — сказала она, не поднимаясь с постели.
— Нет уж. Вы продолжайте, у вас неплохо получается — тут он посмотрел в лица всех фигурантов оргии — А мистер Бродин, друг семьи, и ты здесь. Как поживает Памела? Как дети?
Бродин ничего не ответил и тоже продолжал смотреть на него как на пустое место.
— В следующий раз как я ее увижу — передам привет — сказал Джереми — И ты Алекс здесь, приятно увидеть столь редкого гостя. Ах, извини, наверное, это не так уж и редко, просто я на таких встречах не присутствую.
Алекс отвел глаза, отвернулся и посмотрел на Карен.
— Твоя жена знает, что ты в гостях, а не на работе? — спросил Джереми Алекса. Тот ничего не ответил. — Ну а вы господа кто такие? — Спросил он у остальных участников оргии.
— Какая разница, дорогой? — молвила Карен, принимая сидячее положение. — Это все мои гости — сказала она, обведя их рукой и ехидно улыбаясь.
— Н-да? Несколько неожиданно — так же иронизируя, продолжил Джереми — жаль только, что меня не позвали на этот великосветский прием.
— Ничего. Ты мало что пропустил.
— Да ты что? Понятно. Что теперь делать будем, дорогая? И вы, мои дорогие, что будем с вами делать? Я ведь просто так все это не оставлю. По крайней мере, тебе Бродин и тебе Алекс, это с рук не сойдет. С остальными я тоже поработаю…
— Заткнись, Джереми — внезапно молвил Бродин — ничего ты не сделаешь. Ты не сможешь ничего доказать. У тебя кроме твоих слов ничего нет, так что замолчи и дай нам одеться и уйти отсюда…
— Что?! — взвизгнула Карен — как это уйти, а меня что оставите? С НИМ?!
— Карен, а что ты предлагаешь? — развел в стороны руки Бродин.
— Я не знаю, ну может быть, с ним хотя бы нужно поговорить, объяснить…
Прежде чем Бродин ответил, он усмехнулся, затем сквозь улыбку сказал:
— О чем говорить? О том, что мы вшестером спали с тобой, а он твой благоверный, должен все простить тебе? Это бред. Прости, но развода не избежать. Если хочешь, пойдем с нами, если ты его боишься…
— Нет, вы никуда не пойдете. И я никуда не пойду — замотала она головой — пока мы не решим проблему на месте. Иначе… — она выждала паузу — иначе, слова Джереми будут иметь поддержку в моем лице. Ваши жены узнают обо всем, что здесь творилось.
— Сука! — прорычал Алекс, — зачем всех тянуть за собой?
— Язык попридержи! Я все равно сделаю по-своему.
— У тебя есть предложения? — сказал один из трех парней, что для Джереми сейчас являлись безликими трахарями его жены.
— Нет — ответила Карен, — я, поэтому и прошу вас остаться.
— В таком случае — убьем его!
Сказанное прозвучало как гром среди ясного неба, Джереми вдруг осознал свою ошибку, этих ублюдков здесь пятеро, а он один. Или их шестеро?! Черт надо бежать отсюда!
— Вали его, Том! — крикнул тот же парень, что вынес такое убийственное предложение по решению проблемы вернувшегося мужа.
Сзади на Джереми налетел шестой участник этой оргии, который, где-то задержался и не успел к началу, зато к развязке как раз вовремя. Он обхватил его сзади, блокируя его дальнейшие движения, в этот момент ожили остальные пятеро. Джереми не понял, как оказался на полу, все конечности его были скованны, шестеро жлобов держали его крепко, затем они принялись его связывать, в конце концов, Джереми оказался прикованными к одному из стульев. Занимая сидячее положение, руки заведены за спину и обмотаны скотчем, ноги оказались приклеены к ножкам стула тем же скотчем, да и, рот заклеили на всякий случай.
— Ну, и что теперь? — спросила Карен, когда вязатели отошли от пленника. — Кто будет его убивать?
Джереми итак был слишком подавлен случившимся, а тут еще его любимая жена спрашивает одного из своих любовников, каким способом от него избавиться.
— Кэлвин, может быть, продолжишь? — сказала Карен, делая пригласительный жест, в сторону своего мужа. — Раз уж ты начал.
Кэлвин улыбнулся:
— Я знаю, что дальше. Пускай это останется моим маленьким секретом. Все равно надо будет ждать до вечера.
— И сколько надо ждать, твоего сюрприза?
— Как стемнеет — так и пора — проговорил он сквозь улыбку — Кстати, у тебя есть здесь снотворное?
— Нет у меня никакого снотворного. — Махнула рукой Карен.
— Ну что ж ты за хозяйка такая, если даже снотворного в доме нет — сказал Кэлвин с издевкой.
— Да пошел ты…
— Шучу. Шучу. Буч — Кэлвин указал на еще одного мужчину, доселе сохранявшим молчание — одевайся и спустись вниз, зайди в аптеку и купи снотворного.
Буч кивнул и вышел из комнаты.
— Зачем? — спросил Алекс.
— Неужели ты хочешь, чтобы наш дорогой Джереми, находился в сознании все время ожидания?
— А! — только и сказал Алекс.
Повисло молчание, через секунду Кэлвин и Алекс вышли из комнаты. Бродин долго и упорно продолжал разглядывать связанного Джереми, по его лицу трудно было судить, о чем этот человек сейчас думает, но уж точно, чего не было в его чертах — так это раскаяния и соболезнования.
— Вот видишь — внезапно молвил Бродин — как иногда смертельно опасно возвращаться домой раньше обычного.
Бродин тоже покинул помещение. Через секунду Том, со словами «Пойдем, пропустим по рюмке», уволок с собой всех оставшихся мужчин. В комнате остались лишь Карен, абсолютно нагая, сидящая на кровати и Джереми, прикованный к стулу и с замороженным взглядом в никуда.
— Знаешь, а ведь все началось очень давно — внезапно сказала Карен — я тогда встречалась с Алеском и Бродином, они правда не знали друг о друге. Затем однажды их пути пересеклись — Карен усмехнулась — так мы стали трахаться втроем. Потом мы нашли через Интернет группу Кэлвина…
Карен поднялась с постели и подошла вплотную к Джереми, наклонилась к его лицу и прошептала: