Триумф

— Как ты догадалась?
Амалия вздохнула:
— Очень просто. В другом состоянии ты обо мне не вспоминаешь. Ссориться с тобой по этому поводу бесполезно. Ты все равно прибежишь ко мне плакаться в жилетку при очередном крутом повороте твоей нелепой жизни.
Юрий Владимирович обиделся:
— Почему это моя жизнь — нелепая? Я тружусь и смею надеяться, что плоды моего труда приносят людям удовольствие и пользу…
— И тут его снова понесло! Юра, очнись, ты не на встрече с читателями, меньше пафоса. А нелепа твоя жизнь потому, что она крутит тобой, как хвост собакой. Ты ни на что не можешь повлиять — ни на своих детей, ни на их поступки. Все вокруг тебя рушится, твоя хваленая семья распалась, а ты только и знаешь, что стенать и плакать. И как в тебя такого влюбляются женщины? Не пойму.
— Извини, Маля, но ты…
— Я — другое дело. Сильным людям свойственно кого-то опекать, подтирать кому-то нос… Мы с тобой идеальная пара. Как кран и раковина. Ты все время протекаешь слезами-соплями, а я — водоотвод, делаю все, чтобы тебя не затопило. Ладно, говори уже, что тебе на сей раз нужно?
Юрий Владимирович не знал, как начать:
— Понимаешь, Маля, это дело очень деликатное. Ко мне обратилась горничная Доминики из загородного дома. Танюша Коркина.
— Знаю, — кивнула Амалия. — Довольно прыткая особа, как мне кажется.
— Она сейчас попала в безвыходную ситуацию.
— Такие время от времени туда и попадают, — не удивилась Амалия.
— Дай же мне договорить. Она осталась одна, без мужа и — беременна.
— Подумать только, какая уникальная судьба! И ты хочешь, чтобы я этой твоей горничной помогла? Иначе зачем бы ты мне все это рассказывал?
— Нуда. Ей нужны деньги, — простодушно сказал Юрий Владимирович.
— И что? Она беременна от тебя? Поздравляю. Только я не понимаю, почему меня должна волновать ее судьба? Какое отношение имею я к твоему потомству?
— Как ты могла подумать такое! Я — старик, а она — молодая женщина.
Амалия не приняла этот довод:
— Слухами о твоей бурной личной жизни переполнен город. И хочешь не хочешь, они доходят до меня.
Я уже разобралась, что твоя старость носит исключительно адресный характер. Только со мной ты вдруг вспоминаешь о своем возрасте!
— Маля, я со всеми одинаков, а ты никогда не была такой жестокой.
— Не тебе упрекать меня в жестокости. Не по твоей ли вине я доживаю жизнь в тоске и одиночестве? Короче. Что ты хочешь от меня?
— Я подумал… Не может ли компания, под мое поручительство, ссудить Коркиной деньги?
Амалия решительно отказала:
— Я своих денег ей не дам, сама не богачка. А компания не в ответе за совершенно постороннего человека. Эта Танюша — наемный работник вашей семьи, вот вы, в кругу своих, и изыщите ей помощь. А чем я могу помочь? Почему я должна об этом думать? Нет, меня все-таки занимает, почему ты принимаешь такое искреннее участие в ее жизни?
— Из человеколюбия, — объяснил Юрий Владимирович. — Люди должны помогать друг другу.
Амалия оживилась:
— Вот и помоги мне, Юра, давай поженимся.
— Маля, я серьезно.
— Я тоже не шучу. Мне надоело быть палочкой-выручалочкой. Попроси денег у Медведева.
Юрий Владимирович покачал головой:
— У Борюсика тоже с финансами плохо. В последнее время дела клиники шли неважно. Да он жениться собрался.
Амалия была поражена этой новостью:
— Жениться? На ком?
— На нашей Маргарите.
Амалия широко раскрыла глаза:
— На ко-о-ом?
— Он сам мне сказал.
Амалия призадумалась:
— Я недавно была у нее. Что-то она не похожа на счастливую невесту.
— Наверное, у них какие-то проблемы, — предположил Юрий Владимирович.
Петик помчался по Васькиному вызову.
— Да ты просто спринтер, Петя, — похвалил Василий. — Быстрее ветра примчал.
— А я вроде как на фирме не у дел. Стыдно сидеть просто так в офисе. И уйти не могу, Ритку дожидаюсь, — пояснил Петик.
— Теперь, Петик, ты поступаешь в мое распоряжение. Установка такая — моя жизнь в опасности, — важно сказал Васька. — По целому ряду причин. На меня объявлена охота. Но мне кровь из носу нужно съездить к Ритке в больницу. А я один боюсь. Поехали вместе, а, Петь?
— Снаряжение брать? Дубинку, там, наручники? — поинтересовался Петик.
— Бери, бери. Дубинка, говоришь? Здесь пулемет с автоматом не помешали бы.
Петр кивнул:
— Ты только скажи — достанем.
— И как ты, такой, блин, орел геройский, не уследил за моей Риткой? — возмутился Васька.
— Не спите? — спросила Ритку медсестра.
— Думаю.
— Думать будете потом, на воле, за этими стенами. А здесь отключать мозги надо, чтоб они отдыхали и выздоравливали.
— Не получается, — пожаловалась Ритка.
— Я всем говорю, что отдых и положительные эмоции — лучшее лекарство. Вот, держите, вам принесли.
— Бомбу?
Медсестра приняла шутку, взвесила в руке пакет:
— Нет, не бомбу, слишком пакет легкий. Может, помочь вам распаковать?
— Спасибо, я сама.
Медсестра вышла. Ритка разорвала упаковку и вытащила игрушку — зеленого крокодила. Ритка отбросила крокодила и заорала:
— Сестра?
Медсестра тут же вернулась:
— Ой, чего ж вы так кричите! Вы же все отделение на уши сейчас поставите!
— Кто это принес? — спросила Ритка, показывает на крокодильчика.
— А я уж подумала, что вы тут черта увидали. Ой какой холесенький! Нужно будет внучкам такого красавчика купить, — засюсюкала тетка.
— Кто принес, я вас спрашиваю? — мрачно повторила Ритка.
— Посыльный из магазина. Вот бумажку оставил о получении заказа. Самый крутой магазин в городе.
— Гляньте-ка, фамилия заказчика там есть?
— Нет.
Ритка прикрыла глаза и схватилась за голову. Медсестра торопливо взяла ее руку, посчитала пульс и быстро вышла. Через короткое время она вернулась с врачом, и Ритку увезли в реанимацию.
Когда Васька с Петиком пришли к Ритке, то обнаружили только пустую кровать и на ней зеленого крокодила. В палату заглянула медсестра, спросила:
— Вы к Калашниковой?
— Да, а где она?
— Можете не ждать. У нее давление поднялось. В реанимацию повезли. Врачи боятся, что это инсульт.
— А что ж нам теперь… — растерялся Васька.
— Сюда она не скоро вернется. А когда опять окажется здесь, не до посетителей ей будет. Так что не ждите. Дай бог вашей Маргарите выкарабкаться. Одна надежда — она молодая.
Васька показал на игрушку-крокодила:
— А это у нее откуда?
— Передали. Она как глянула — так ей плохо и стало, — забормотала медсестра.
Васька и Петик переглянулись.
— Сколько лет, сколько зим! — обрадовалась Юлька, увидев на пороге Артема.
— Я тоже рад видеть вас, Юлия Александровна.
— Только не говорите этих оскорбительных слов — «у меня к вам дело». Я хотя бы на минуту подумаю, что вы по мне соскучились, поэтому и пришли.
— Милая барышня, минута истекла, и у меня к вам действительно важное дело, — признался Артем.
— Как прозаично и пошло, — передернула плечами Юлька.
— Это — жизнь. Юля, вы можете помочь мне в поиске убийц Маргариты.
Юлька испугалась.
— Только не это! Частный сыск — не мое хобби. Детективы с детства не люблю. Ничего не видела, ничего не знаю…
— Юлечка, кого вы испугались? Чего вы так боитесь?
— Всего! Со всех сторон обступают злоумышленники и убийцы, и бомбы ложатся все ближе и ближе.
— Юлия, что с вами? — улыбнулся Артем.
— Если серьезно, то я боюсь за свою жизнь и никого отныне разоблачать не намерена. Хватит того, что на меня уже охотится одна клофелинщица.
— Юлечка, объясните, о чем вы?
Юлька только махнула рукой.
— Вы не доверяете мне. Не хотите рассказывать. Тогда ответьте только на один вопрос: вы были на опознании?
— О боже, и зачем я туда поперлась! — воскликнула Юлька.