Семнадцатая осень после конца света (СИ)

Ты лучше, Билл, расскажи, что у тебя к нам за работа такая попривлекательней зимовки в поселке.
Билл покачал головой.
- Ну, насчет привлекательности, я бы не сказал. В поселке зимовать приятнее.
У Ричи снова появилось скверное предчувствие. Припомнил, как увлеченно спорил обычно спокойный Вереница с незнакомцем из таверны. Богохульства сотрясали воздух и испуганного подавальщика, самогон лился в глотки и мимо, квашеную капусту и вовсе опрокинули. Ричи пытался успокоить, да ему вежливо, а потом и не очень предложили пойти вздремнуть. Он так и сделал, бросив напоследок, что кто-нибудь непременно додумается позвать священников, и тут уж беды не оберешься. Сид оглянулся на него, угостил довольной улыбкой  и вернулся спору. Нашел чем запугивать.
А этот Билл даже скрывать не стал, что предлагает им неприятности. Спокойствие Сида можно было объяснить только одним – за эти неприятности собирались хорошо заплатить.
- Поэтому я настаивать не буду, - продолжал Билл. – Можете отказаться, но лучше до того, как я все выложу.
- Тогда выложи причину, из-за которой мы, по-твоему, должны отказаться, - предложил Сид. – А мы посмотрим.
На Ричи он даже не взглянул. Ричи в который раз напомнил себе, что из них двоих Вереница старший, главный и достаточно жуткий, чтобы слушаться его беспрекословно. Единственный бунт, предпринятый Ричи год назад, закончился непринужденной улыбкой и горящей пустотой на том месте, где у него еще секунду назад была мочка уха. Сид  тогда убрал карабин, пожал плечами и вернулся к чтению.
- Юго-запад, - коротко и очень емко сообщил Билл. – Ну, как?
Сид понимающе закивал. Со шляпы посыпался чуть подтаявший снег. Ричи выразительно скорчился, а потом с надеждой посмотрел на напарника. Плевать, что взгляда этого Вереница даже не увидит. Очень хотелось, чтобы Сид тем же ласковым тоном сообщил, где он видал Юго-запад, а затем и порекомендовал Биллу отправиться туда самому. Сердце Ричи тяжелело и ритмом уже не попадало в молчаливые секунды.
- А там что? – наконец, спросил Сид.
У Ричи внутри все оборвалось. Юго-запад. Вереница согласился! Разумеется, и не мог не согласиться. Ричи много раз замечал, как тянет туда его напарника. Сид часто выспрашивал у подвыпивших проводников, чего нового на границе с Пустошью и в ней самой. Словно родина у него там была, и Сид ужасно тосковал.
- Согласны, я так понимаю?
- Юго-запад большой, скажи, где именно.
У Ричи забрезжила надежда, но очень слабая. По большому счету, Сид задавал такие вопросы скорее ради приличия.
- Возле самой Пустоши.
- Плохо, - рискнул вставить Ричи.
- Ладно, пусть будет Пустошь, - принял решение Сид. – Сколько?
- Дорожные расходы и по две тысячи на каждого.
В Ричи отчаянно сражались беспокойство – столько денег разом ничего хорошего не приносят – и жадность – столько денег. Разом! Сид, судя по всему, уже сделал свой выбор в пользу жадности и Юго-запада.
- Тухлая голова опять? – спросил Ричи и получил в бок от Сида.
- Все, согласны, - объявил Вереница.
Билл вздохнул.
- Зря я сомневался. Выходит, верно меня информировали по поводу вашего рода занятий.
- Информировали? – переспросил Ричи.
- Рассказали про нас, - перевел Сид, который моментально догадался, что напарник удивлен не фактом, а незнакомым словом. – И какой у нас род занятий, Билл, про которого мы сами ничего не знаем и знать не хотим?
- Неопределенный, - хмыкнул тот. – Словом, за любую работу беретесь, даже если за нее можно сплясать на виселице.
- Эй, полегче! – разъярился Ричи и снова задохнулся от крепкого удара под ребра.
Он оскорблено фыркнул и замолчал. Билл отхлебнул отвара и приступил к рассказу. Метель постепенно успокаивалась, снег становился крупнее, но падал медленнее.
- Мне нужно, чтобы вы нашли одного человека, - сказал Билл. – Его след теряется на Юго-западе. У меня есть все основания полагать, что он попал в руки священников.
Услышав, что придется вступить в противоборство со священниками, Сид расцвел. Ричи же расстроился, прекрасно зная, чем обычно заканчиваются попытки мозолить глаза наместникам божьим, наделенным к тому же мирской властью.
- Ученый? – с чувством спросил Сид.
Билл кивнул.
- Врач.
- Ох ты черт! – не удержался Ричи. – Настоящий?
- Даже слишком, - буркнул Билл. – Ничего против не имеете?
- Да хоть сам дьявол! – воодушевленно возразил Сид. – Врач, значит врач. Голову или целиком?
- Хоть волосок с его головы упадет, денег не получите. Человека зовут Рэй Аркано. Найдите, если у него проблемы – решите их. Выбор средств на ваше усмотрение.
Сил улыбался и, казалось, совсем не слушал.
- Проблемы – это священники? – сварливо поинтересовался Ричи.
- Возможно. Если у него нет проблем, помогите ему в том, что он делает. Иными словами – охраняйте. Через полгода жду вас в Новой Мекке на доклад. Спросите в трактире Билла, вам скажут.
- Расплывчато, - резюмировал Сид. – Но занятно. А если вашего Аркано уже благополучно исповедали на виселице?
- Тогда остаток денег получите за справку от шерифа или священников. Но если это так… - Билл оборвал сам себя. – Значит, привезете мне в Новую Мекку справку.
- Да, задаток… - вспомнил он вдруг и зашарил под дубленкой, извлекая целлофановый мешочек, полный прозрачных и розовых пластиковых кружочков. – Одна треть.
- А если то, что Рэй Аркано делает, не уложится в полгода? – сообразил Ричи.
- Тогда приедет один из вас, и разрешаю нанять третьего, на замену.
Вереница остался доволен, а Ричи сделал вывод, что дело Рэя Аркано точно не закончится до лета. Но при виде тысячи с гаком денег, да еще в пакете из редкого целлофана, Ричи на миг позабыл все тревоги. Потом задаток перекочевал под дубленку Сида, искушение убралось, а Ричи остался с опасениями и усталостью.
2 
 В тюремной избе на окне стоял горшок с остро-пахнущим красным цветком. Несколько засохших листьев болталось в застиранной тюлевой занавеске. Плетение ткани истончилось, местами узор дополняли дырки. Наверное, именно их и созерцал человек, лежавший напротив окна на топчане.
Он был небольшого роста, в молодости наверняка казался хрупким, но теперь зрелость наложила свой отпечаток, превратив трогательно-субтильное телосложение в неприятно-угловатое. У заключенного были острые колени, сутулая спина и необычное для этих мест азиатское лицо. Но волосы, в отличие от немногих живших в Крайней деревне китайцев, были не черными, а холодного сероватого цвета. Из-за них выглядел он раньше времени стариком, а может быть, уже давно им стал.
В тюремной избе было тепло и по-домашнему пахло тем особым, добрым печным запахом. Попыхивал чайник с чабрецовым отваром. Мрачноватый, долговязый шериф в ватном жилете зябко тянул руки к чайнику, пытаясь согреть их. Возле порога оттаивали его сапоги с облепленными снегом меховыми отворотами. Арестант на шерифа не смотрел, а тот не смотрел на него. Солнце, словно забывшее, что наступила зима, весело проглядывало через занавеску. Молчание плавало в натопленном уюте избы.
Шериф, отогревшись, повернул голову к заключенному, вздохнул о чем-то и засобирался снова на улицу. На половике еще не успел растаять опавший  с сапог снег, а шериф уже стоял на пороге с ключом, собираясь замкнуть избу.
- Тебе если чего надо, - сказал он, сосредоточенно изучая узор половика, - Тут Джерри будет, мой помощник. Его позовешь.
Заключенный даже не пошевелился.
Шериф, ничего другого не ждавший, выскочил в сенцы, а оттуда в пушистый сугроб. Подумал, что еще с утра собирался отрядить Джерри убирать снег, но парнишка куда-то запропастился.
- О-ой, Винс!
Шериф повернул голову туда, откуда донеслось это своеобразное приветствие. На другой стороне улицы орудовал огромным пихлом староста, давний его знакомец. Из-под мехового капюшона ярко сверкал большой красный нос – явное свидетельство старостиной любви к постоялым дворам и трактирам, а так же повод для бешенства всех пятерых незамужних дочек.