Любит - не любит (ЛП)

Боже, я почувствовала себя извращенкой. По правде говоря, я была чертовски неудовлетворенной. У меня не было секса долгое время с тех пор, как я рассталась со своим последним парнем. И он не тот, о ком стоило бы писать. Мне не особо везло ни в любви, ни в сексе. У меня была ужасная способность привлекать абсолютных идиотов и неудачников, которые не могли похвастаться успехом в постели или в чем-либо другом. Иногда я думала, что обречена к жизни с заурядным сексом с мужчинами, которые зарабатывают меньше, чем я — и это о многом говорит.
Но его рука не сделала то, о чем я нафантазировала. Вместо этого, неожиданная боль от контакта антисептика и поврежденной кожи на моем колене заставило меня вздрогнуть.
— Ой! — я напряглась от боли, которая усилилась.
— Не двигайтесь, а то будет больнее, — строгий голос спустил меня на землю и убил любую мысль о сексе, а возбуждение исчезло, будто его и не было. Я старалась не двигаться, пока он наносил мазь на мои колени и заклеивал их большим пластырем.
— Снимите свои туфли! — его командирский тон заставил меня поежиться.
— Зачем?
— Колючки. Или вы хотите оставить их и подождать, пока у вас не разовьется гангрена?
— М-м… Вы же не собираетесь… м-м… — я с ужасом смотрела, как он достает иголку и пинцет из сумки.
— Я попробую, — сказал он, еще раз указав на туфли. — Снимите свои туфли, и мы, наконец, закончим с этим. Я бы хотел вернуться домой до восхода солнца. А Вы нет?
— Все нормально, — я подтянула свои колени к себе. — Вы не должны этого делать. Все хорошо.
Он всматривался в меня пару секунд и выглядел при этом раздраженным, а потом его лицо смягчилось.
— Вот. Держите, — он убрал иголку и пинцет в сумку и протянул ее мне. — Возможно, у вас есть кто-то, кто поможет вам с колючками? — Он задал вопрос напряженным голосом. — Возможно, Вы с кем-то живете?
— Живу с кем-то? — я взяла протянутую сумку.
— Это очень простой вопрос, мисс Грэнджер. У Вас либо есть кто-то, кто поможет вытащить колючки из ноги, либо нет.
Я кивнула и, без понятия почему, солгала. (Кажется, я много вру ему).
— Да, у меня есть дома тот, кто мне поможет.
Я взглянула на него и заметила, как его плечи слегка опустились. Я почувствовала необходимость поправить себя.
— Нет. Нету. Я ни с кем не живу. Я живу одна, — сказала я.
Он приподнял бровь.
— У Вас не очень-то получается прямо отвечать на вопросы.
— Неправда, — возразила я.
— Правда. Я спрашивал, почему я должен нанять Вас, и Вам было нечего сказать. Я спросил, чего стоите, и Вы понятия не имели. Потом я спросил есть ли тот, кто поможет, сначала Вы ответили, что есть, а теперь опровергли это.
— М-м-м, — протянула я. Он был прав.
— И так? — опять спросил он.
— Нет. У меня нет никого, кто помог бы мне вытащить колючки из ног. Хотя я могла бы попросить своего сомнительного соседа, который постоянно на крэке, или метамфетамине, или героине, или… Черт возьми, я понятия не имею, какие наркотики он принимает, но поверьте мне, принимает. Есть еще один сосед, которого я сейчас избегаю потому, что никогда не верну ему велосипед, и надеюсь, что он не убьет меня и не украдет мой телевизор в качестве возмещения. А все потому, что я живу в каком-то странном гангстерском рае.
Я перестала говорить, вернув ему сумку, и сняла свои туфли.
— Так что. Сделайте это.
Я вытянула свои ноги в его сторону, надеясь, что они не пахнут.
Он пару секунд рассматривал меня, а потом посмотрел на мои стопы и начал вытаскивать колючки. Я вздохнула. Самое странное, не могла понять, что со мной происходит — позволять моему новому начальнику вынимать колючки из стоп — или, на самом деле, это самое милое, что кто-либо делал для меня.
О чем я только думаю… Странно. Чертовски странно. Хотя, чему тут, черт возьми, удивляться? Я солгала в резюме, сменила имя, придумала себе роль и сменила стиль одежды, чтобы устроиться на работу, о которой я ничего не знаю… Все это странно.
— Я закончил, — неожиданно сказал он.
Я провела по своим ступням, они казались полностью гладкими.
— Спасибо.
Я была очень благодарна за то, что он вытащил все эти маленькие колючки. Они причиняли все большую боль с течением времени.
Он обошел машину и сел на водительское сидение. Затем повернулся ко мне и нахмурился.
— Это не такси!
— Верно!
Я перелезла через подлокотники посередине и села на пассажирское сидение.
— Вы знаете, сзади были двери.
— Извините, — сказала я.
Он завел машину, и мы ехали в полном молчании вплоть до моего дома.
— Спасибо, что подвезли, — я потянулась к двери.
— Подождите. Я лучше Вас провожу. Здесь не безопасно.
Я усмехнулась.
— Я думаю, все будет в порядке. Мне осталось пройти всего пару метров.
— Что насчет всех Ваших подозрительных соседей? — спросил он.
— М-м-м… — я повернулась и с любопытством посмотрела на него. — Вы серьезно?
— Да. Когда сотрудник говорит мне, что сосед может его убить или украсть телевизор, я воспринимаю это серьезно.
Его голос был невозмутим, и я не могла понять шутит он или нет. Не могу сказать, что шутила, ведь есть такая вероятность, что «Маленький Майк» может прийти за своим велосипедом в очень плохом настроении.
— Ну, хорошо, — я открыла дверь и вылезла из машины. — Лично я больше бы беспокоилась оставить свою дорогую машину одну, но, ладно, это же всего лишь я.
И направилась к дому, ожидая, что он уедет. Бедный богач не захочет, чтобы его большой красивый «Порше» украли, но он не уехал, напротив, последовал за мной.
Я достала ключи и начала возиться с замком. Чтобы открыть дверь был один трюк, а именно нужно было ее ударить. К счастью, РамонаГонсалез учила боевые искусства. Наконец, дверь открылась, а лицо начальника вытянулось, как только он взглянул внутрь.
— Как долго Вы тут живете?
Он посмотрел в темный коридор с одинокой мигающей лампочкой. Она мигала уже пару месяцев, и никто не позаботился ее поменять.
Я усмехнулась.
— Слишком долго.
Переезд сюда должен был быть временным. Я собиралась здесь недолго пожить, чтобы скопить денег на лучшее место, но не сработало. Думаю, я должна была понять, что все в моей жизни складывается не так, как планирую. Все очень осложнилось после смерти моей матери. Когда она заболела, то не могла какое-то время работать. Ее счета накопились, включая и счета за лечение, а так как я была ее ближайшей родственницей, то официально и должна была оплатить их. Бóльшую из них я смогла покрыть, пока снималась в телесериале, но с тех пор как осталась без работы, мне не удавалось постоянно их оплачивать. И сейчас мне названивают из банка чаще, чем мне бы хотелось. Поэтому мне ужасно необходима эта работа.
Неожиданно он приблизился ко мне и всмотрелся. Выражение его лица заставило меня замереть.
— Я спросил, чего Вы стоите? — он указал на темный коридор за мной. — Думаю, чего-то больше, чем это?
— М-м-м… — у меня не было слов, я была шокирована.
Он подарил мне странный взгляд, а потом развернулся и вышел.
— Увидимся утром, — сказал он через плечо, затем залез в машину и уехал.
Я продолжала стоять, глядя ему вслед, и не могла определиться, что за чувство меня посетило.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Райан
Весь дом был погружен в тишину, когда он приехал. И, если честно, он был рад, что Эмми уже спала, особенно учитывая их постоянные ссоры. Каждый раз как они оказывались в одной комнате, атмосфера портилась. Или точнее казалось он делал что-то, что злило/расстраивало/ раздражало/ бесило ее (нужное подчеркнуть). Райан не понимал, что являлось причиной: подростковые гормоны или смерть ее матери.
Прошло почти два года с тех пор, как умерла его сестра-близнец Рэйчел. Заболевание двигательных нервов. Мужчина даже не подозревал о существовании подобной болезни, пока этот диагноз не поставили его сестре. Болезнь была настолько стремительной, что прошло всего лишь восемнадцать месяцев с постановки диагноза до дня ее смерти. Он был опустошен в тот день, но преобладающим чувством было все же облегчение. Можете не верить, но есть вещи намного хуже смерти. Райан был свидетелем того, как у его сестры отказали все мышцы, и она оказалась в инвалидном кресле, не могла самостоятельно есть, глотать, даже говорить. Рэйчел с Эмми переехали к нему вскоре после диагноза, и он нанял самую лучшую сиделку, но даже все деньги мира не могли спасти его сестру. Если есть деньги, можно купить множество вещей, но не жизнь. Райан не знал, что хуже: знать, что сестра умерла, или смотреть, как она страдает. Если это была б неожиданная смерть, наверное, было бы легче. Вот она жива, а потом исчезла. К сожалению, все было по-другому потому, что она уже их покинула до того, как умерла, и это было самым сложным. Его сестра физически была рядом с ними, сидя в инвалидном кресле, но Рэйчел, которую они знали, исчезла. Жестокой правдой этой болезни было то, что в некоторых случаях, таких как у его сестры, после того, как отказывают мышцы, сознание тоже меркнет.