Твой последний шазам (СИ)
Амелин шёл сзади метрах в трёх от меня. Я не оборачивалась, просто знала, что идёт. Могла ли я подумать, что всё закончится из-за меня? Возможно и могла. Я ведь знала, что мы из разного мира, и что чудес в жизни не бывает. И он тоже знал.
Возле лежащего столба я остановилась. Подождала, думая, что нагонит, но он не подходил. Просто стоял и ждал, что пойду дальше.
— Иди сюда, — позвала я.
Он не сдвинулся с места.
— Я не прошу меня простить, но это как незакрытая дверь, — громко сказала я. — И из неё дует сквозняк. Только подумай, что будет, если останется сквозняк.
Амелин молчал.
— Я хочу тебе сказать кое-что. Важное. Я тебе про это ещё не говорила. Подойди, пожалуйста.
— Говори так, — голос был тихий, но я и своего-то голоса толком не слышала.
— Мне очень понравилось у тебя в гостях. Спасибо. У тебя уютный дом и яблоки вкусные, и ангелы, и музыка. Можешь скинуть мне тот твой последний шазам? Я хочу запомнить, как всё было по-настоящему. Чтобы ничего не состарилось в моей памяти. И навсегда осталось таким, как до… Как до того… Пока ещё… Всё. Спасибо, что выслушал. Отвечать ничего не нужно и идти за мной тоже.
Лучше бы молчала. Собиралась сказать, то, что никогда не могу сказать, но и так получилось чересчур мелодраматично. Ну, с кем поведешься.
В другой раз он бы наверняка подбежал ко мне, но вместо этого, вдруг опустился на корточки. Посидел так немного, а потом просто лёг на землю.
Раньше, когда я смотрела кино или читала про всякое такое, всегда думала — «что за чушь?». Почему нормальные, адекватные люди не могут поговорить и договориться обо всем? Но теперь поняла.
Подходить я не стала, развернулась и двинулась дальше, а Костик остался лежать.
Однако вскоре я почувствовала, что снова идёт.
Как же он, наверное, меня проклинал, но провожать всё равно пошёл. В точности, как с Милой. Не смотря на то, как она с ним постоянно поступала, он всё равно прощал и защищал её. Ни у кого другого не хватило бы на это сил, а он терпел, потому что любил и о себе из-за этого не думал. Вот, поэтому он и был странный. И именно поэтому меня к нему так невероятно тянуло.
Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не расплакаться, до тех пор, пока впереди не замаячили тёмные очертания бетонных заборов свинарников и освещенная только одним фонарём длинная дорога между ними. Тревожная, неприятная дорога, сопровождаемая лаем собак и невыносимой вонью. А когда впереди послышались пьяные выкрики и противный басовитый гогот, и затем в блёклом свете показались неровно идущие силуэты довольно многочисленной компании, я обрадовалась, что Амелин меня не послушал и не вернулся.
По мере того, как компания приближалась, становилось всё неуютнее. Миролюбивой её назвать было сложно и, судя по отдельным фразам, они бродили по округе в поисках приключений.
Если бы я была одна, точно рванула бы назад, но присутствие Амелина придавало уверенности, так что я продолжала идти вперед, пока вдруг он сам не догнал меня и, схватив за руку, не сдёрнул с дороги в сторону.
Пробежали по заросшей травой ухабистой земле, разделяющей бетонные стены и дорогу и, упав на животы, затаились.
Вонь внизу ощущалась не так сильно, а рука Амелина у меня на затылке успокаивала, создавая ощущение, будто и не было никакой ссоры. Будто по-прежнему всё хорошо, и он ещё не призирает меня.
В тишине разговоры парней были слышны очень отчётливо, и сразу стало ясно, что они нас заметили. Точнее меня.
— Отвечаю девка была, — сказал ломающийся мальчишеский голос. — Туда вон прошмыгнула.
— Это белочка, — пробасил кто-то ему в ответ и все заржали.
— Не, не. Реальная.
— Я тоже видел, — подтвердил голос постарше. — Мелкая такая. Идём, поищем. Если найдем, делиться ни с кем не будем.
— Это мы ещё посмотрим.
Локоть Амелина надавил мне между лопаток, и всё тело напряглось.
— Лежи, до последнего, чтобы не происходило, — горячо зашептал в ухо. — Сейчас будет весело.
— Что ты собираешься сделать? — так же едва слышно проговорила я.
— Если что, тот шазам — это «Monsoon», — с этими словами он оттолкнулся руками от земли и пружинисто подскочив, выпрямился в полный рост.
— Ты кто такой? — раздалось совсем близко.
— Как хорошо, что это вы! — громко и обрадованно воскликнул Костик.
— Что значит, мы?
— Вы — это значит вы. Тут до вас другие пацаны были. Злые и наглухо обдолбанные. Прицепились. Еле от них отвязался. Спасибо.
— Обращайся.
— Вы же к коттеджам?
— Ну…
— Можно я с вами пойду? А то я их боюсь.
— Кто такие? Мы тут всех знаем.
— Да, я разве разглядел? Морды страшные видел, а больше ничего.
— И чего хотели?
— Просто отмороженные. Значит, можно с вами?
— Ну, можно.
— Эй, — не унимался пацан. — А девчонку искать?
— Какую девчонку? — в голосе Амелина прозвучало искреннее изумление. — Здесь никого кроме меня не было.
— Ладно, рассказывай. Что я девку от пацана не отличу?
— В темноте все кошки серые, а меня, когда помладше был, часто с девочкой путали. И сейчас тоже бывает. Особенно зимой в капюшоне или, когда волосы отрастают. Один раз из мужского туалета чуть не выперли. Но я доказал, что они неправы. А вообще, это из-за веса. Мне пяти килограмм до нормы не хватает.
— Погоди-ка, а ты из деревни? Местный?
— Вроде того.
— Слышь, это же тот деревенский маньячелла, который чувака из коттеджей мочканул.
— Точно, точно, это он, — поддержал пацан. — Мой Васька его поймал, но мать заставила отпустить.
— Да, ладно? — недоверчиво протянул тот парень, что был у них основной. — Чё реально ты псих?
— Может и псих. Откуда мне знать?
— Ну-ка давай подойди сюда, — потребовал парень.
— Зачем?
— Диагноз ставить будем.
— Звучит увлекательно, но лучше вы ко мне. А то вроде, как сено к лошади не ходит.
— Я не понял. Ты сейчас нарываешься что ли?
— Совсем нет.
— Тогда стой на месте!
— Извини, не могу.
— Ты, чё, блин? Мы тебе тут в игры играть будем? В догонялки?
— Кстати, отличная мысль. Я и сам хотел предложить.
— Иди сюда, сказал…
— Только чур, по-честному считать до десяти. Вы умеете считать до десяти? — Амелин громко рассмеялся. — Хотите, научу? Козлёнок — это раз!
Парни на пару секунд стихли.
— Два — это Телёнок, три — это Корова, — в своей привычной издевательской манере продолжал считать Амелин.
Его голос быстро удалялся.
— Эй, стой, — заорали ему вслед сразу несколько человек. — Стой, кому сказали!
— Четыре — это Бык.
Кто-то оглушительно свистнул.
— Пять — это Конь, а шесть — это Свинья.
Послышался недоуменный гул и с диким топотом вся компания ринулась догонять Амелина.
— Семь — это Кот … восемь — Пёс, — донеслось уже совсем издалека.
Поблизости не было никакого жилья, чтобы звать на помощь, и всё, что я могла сделать — это вызвать полицию. Но в эту глушь они будут ехать очень долго. Ещё я могла сгонять за обрезом, но это не меньше пятнадцати минут. Гораздо быстрее добежать до коттеджей, где на охранном посту сидели охранники.
— Девять — это Баран, — проговорила я себе под нос, поднимаясь на ноги.
К локтям и коленям прилипла земля и травинки. Бок слегка был расцарапан какой-то железякой и немного саднил.
Но только я сделала два больших шага в сторону дороги, как прямо позади себя уловила движение, резко обернулась и оказалась нос к носу с пацаном. Я его сразу узнала: тот самый мальчишка, брат Василия.
— А…а…а, — победно протянул он противным голосом. — Я же видел, что ты здесь.
От неожиданности я оступилась на кочке и подвернула ногу, парень воспринял это как попытку бегства и, схватив меня за плечо, больно надавил большим пальцем на ключицу.
— Раздевайся сама, — нагло заявил он. — Тогда я может тебя бить не буду.
От возмущения дыхание перехватило, а от стука сердца заложило уши.