Очень-очень дальний поход (СИ)

Из развлечений в свободное время была только рыбалка. То ещё, правда, развлечение: без гранат им заниматься было довольно опасно. Да и рыбалкой, по сути дела, этот процесс не являлся. На тонком тросе — леска не выживала — за борт швырялся железный крюк, обмотанный разноцветной херней любого происхождения: кусками провода, обрывками пластика или тряпками. А дальше начиналась игра в матрешку наоборот. Рвануло нечто подводное, если вмах вытянуть не успел, то «это» уже захомячило нечто другое, потом следующее — и на этой стадии уже надо гранату бросать, потому как улов начинает всерьез тормозить сторожевик. Иногда вытаскивалось нечто знакомое и съедобное, иногда — нет. А попадалось и настолько агрессивное, что приходилось применять гранатомет, драпая от злобного и почти всегда неопознанного «ихтиандра» на полном газу. Поэтому в одиночестве с удочкой посидеть не получалось. Неделю мы провели в этом «квадрате 36–80», пока «опыты» не закончились очередным громким «пубум», правда, по словам наблюдателей, перед «пубумом» из «зеркала» вывалилось нечто сигарообразное и, дымя, самоутопилось.
Собственно, это самоутопившееся и стало «сигналом на построение» — на следующий день мы в три часа пополудни отшвартовались в порту Порто-Франко.
Владивосток
— Мария Анатольевна! Кому пришла в голову эта яркая и блещущая новизной идея?
Мария Анатольевна вновь отдувалась за азартных и инициативных сотрудников. Сейчас, правда, не своих — и выгораживать и брать их на поруки она не собиралась.
— На этот раз — не моим! Они, согласна, проявили малодушие, соглашательство — но их задавили ваши… Эти…
— Какие «наши» и что за «эти»? Маш, давай нормальным языком!
— Ах, нормальным? Изволь! Какой-то гоблин в камуфле, увешанный железяками, как помесь панка с танком, навис над втрое меньшим по размеру юношей и практически заставил его выпустить в «окно» реактивный беспилотник!
— Машенька! Отлично! Вот в таком духе мне и напиши объяснительную! Желательно поподробнее и с упором на категорическую нежелательность вмешивания в плановые работы сторонних гениев! Давай скоренько!
«Большой босс» мысленно потер руки. Это ж какая удача — убежденный в своей непогрешимости деятель из племени «эффективных менеджеров» напрочь забыл и про ПТЭ, и про ТБ… Аппаратуру жалко, конечно — но ради такого праздника можно и «последний рупь ребром поставить»!
Порто-Франко. Отдача швартовых и прочая морская тематика
Порто-Франко — это таки да-а-а… Три дня «берега» — это здорово! И для нервов, и для физиологии! Местная Русская Армия, видимо, взяла лучшее от всех порядков армий мира, я староземельские армии имею в виду. Вот и получилось так, что я мог выбирать: проболтаться в снятом номере гостиницы, но за свой счет, или возвращаться «шлафен» в родную каютку — но в срок до местной полуночи. С Пашкой пересечься не получилось: он, согласно содержания достаточно бессвязной «цидульки», уже отбыл в протекторат РА вить новосемейное гнездо. Мы с Серегой чуть головы не сломали, продираясь через эту помесь «журнала боевых действий» с эстонской любовной лирикой! Но, разобравшись всё-таки, за друга порадовались: Инга Вильямовна (не больше и не меньше) уступила-таки моряку и… Чем дело продолжится и завершится, решили не загадывать: Пашка мальчик взрослый, сам разберется. По этому поводу мы во второй «отпускной» день отожгли так, что утром третьего дня я, встретившись с Серегой за завтраком (мы обитали в одном отельчике), выразил желание вернуться на борт. Ну и вернулся, о чем ни фига не жалел — хорошего тоже надо в меру.
А спустя ещё неделю мы не торопясь побрели в сторону местной «Родины», попутно изучая весь комплекс местных «морских» наук: «узких специалистов широкого профиля» и у нас на борту, и на судне обеспечения, вставшего нам в кильватер вместо нойехафенской «шаланды», было человек пятнадцать. Там же обитали и «яйцеголовые», у коих были свои виды и планы на наш круиз. А у Карпсатова, как оказалось, тоже планов было громадьё!
 
Мне вот интересно, кто является той «истиной в последней инстанции», которая нам ставит текущие задачи? Понимаю, не по званию и не по зарплате вопрос — но тем не менее! С некоторых пор «игры разума» заняли достаточно большую часть моих персональных «вычислительных мощностей». Могу себе это позволить: «заведование» в порядке, неисправностей не предвидится, служебные обязанности выполняются, а что в голове творится — это мое персональное дело. Врали, похоже, авторы всевозможных мемуаров! Слишком до хрена всякого в голове авторам необходимо держать! Да вдобавок, это «всякое» склонно к постоянному изменению и искажению! Я доразмышлялся до того, что начал подозревать в неискренности всех, вплоть до Стивенсона и Саббатини. По поводу последнего — перестало вериться мне в аффигенского врача-многостаночника, на все руки мастера, и который, вдобавок, ещё и гений-флотоводец! Возможно, конечно, но это не в двадцать шесть, если мне память не изменяет, лет, и не в мире, где сутки на четверть меньше, чем здесь! Ну остается вариант, что Питер Блад был гением предсказаний, то есть заранее знал, куда, как и с чем соваться — тоже неправдоподобно, с таким даром он бы менее геморройное занятие себе б нашел. Если на меня прикидывать — я в свои девятнадцать лет хорошо знаю свою матчасть, так? За пару-тройку лет, периодически отвлекаясь на освежение полученных знаний, я встану вровень с Серегой в части штурманских и оружейных обязанностей — итого, двадцать два. И когда мне медицину и, пардон, фехтование со стрельбой осваивать? Я не учитываю отдельно обязанности всевозможных адмиралов — а Блад с успехом функционировал и как генштабист, и как «спецназовец». Вдобавок он и на шпагах, как «гасконец» прославленный, и из пистолетов попалить не дурак… Вот таким мозголомством я себя и развлекал, пока наша группа кораблей неторопливо чапала к Новой Ирландии.
Не-не-не! Не надо представлять себе, что лично командующий нашим походом в строго отведенное время приходил ко мне с докладом о сделанном уже и о планируемом к исполнению в ближайшем и отдаленном будущем. Вовсе нет! Но кораблик-то наш — вовсе не крейсер или, не приведи господь, авианосец какой! Это там можно за полгода и не пересечься с кем-то, а здесь — в лучшем случае пятьдесят человек, как правило, хоть шапочно, но знакомых друг с другом. Так что секретов особых на борту и не было. Было море в уже приевшихся количествах, жара, соленый ветер, хорошо, что пока не штормовой, и качка, уже привычная.
Десятый день плавания в сторону местных «родных осин» был ознаменован двумя событиями: мы наконец-то взяли курс на некий Береговой, обозначенный как финишная точка, и временным отказом от «бункеровки в открытом море». Семенов, который наш с Серафимом непосредственный начальник, облазив и местами обползав модернизированные заправочные объемы, пришел к выводу, что «добавка» к обычной дальности похода должна составлять под тысячу миль, это если идти экономическим ходом. Так как мы им и перлись, то было принято решение не заморачиваться и двигать вдоль побережья, заходя в порты в случае нужды или с «дружественными визитами». С последними первой повезло Новой Шотландии — в Нью-Портсмут, «материковый» город, отчего-то командир решил не заходить.
От всего, что традиционно олицетворяло Шотландию — по моему дилетантскому мнению — на Новой Земле осталось мало чего. Мужиков в юбках и пледах я не видел, с мечами тоже было худо. Вот сортов вискаря, который пока на Новой Земле особого распространения не получил, в первом же баре было встречено сортов двадцать. Я не беру амеровскую «Одинокую Звезду» — с точки зрения местных скоттов, это не виски, а помои. Они там вообще националисты почище Шона О’Коннори. При этом от староземельной Шотландии они тоже дистанцируются. И с торфом у них беда: его, как донесли до заинтересовавшегося Сергеича, приходится с боем вывозить откуда-то из среднего течения Замбези. Но это эстетствующая местная винокурня Глен — Кэмди таким страдает, более мелкие винокуренки без подобных изысков обходятся, и получается у них весьма недурственно. И в стекло они свою продукцию почти не разливают, обходятся бочонками литров по десять. Но люди, даже бухая, остаются какими-то зажатыми и высокомерными, так что в море мы уходили, особо не расстраиваясь.