Злодей не моего романа

 Он зубами спустил рубашку с моего плеча, провел языком по шее. Я отбросила пакет подальше. Не до йогурта.
 — Мне было интересно.
 Резко выпрямилась. Вот так, да? Ему было интересно! А я, как дурочка, вприпрыжку бегала еще и уговаривала с собой взять!
 — Интересно, значит? — зачем-то рассердилась я. — Интересно?! — вырвалась из нежных рук. Черные от желания глаза смотрели на меня удивленно. Ничего, хороший мой. Сама в шоке, но остановиться отчего-то не получалось. Видимо нервы мои сдают не только в сторону апатии, но и в сторону бешенства тоже. Я соскочила с кровати.
 — Интересно? — голос переходил на визг. — Да ты! Ты... — словарный запас не радовал разнообразием.
 Рик улыбнулся, потом откинулся назад, засмеялся. Вот бывает же. Психанула не пойми на что и сама не рада. Ну, погоди! Взгляд упал на запасные подушки во втором кресле, коих по его приказу в палату стащили аж четыре. Недолго думая, я прошлепала босыми ногами до них и принялась швырять одну за другой в Рика. Он без труда ловил каждую, бросал на пол и не прекращал смеяться. Поджала губы. Так, да? Ловкий значит, быстрый. На столе в вазе красовались чайные розы. Выдернула цветы и запустила вазочку. Смех оборвался.
 Я, конечно же, не попала. Знала, что не попаду, только один аспект не учла. Вода, что была внутри, в полете окатила Рика. Не с головы до ног, но все же.
 — Ой, — удушенно пискнула я, наблюдая, как хищник плавно меняет позу с расслабленной на охотничью и стряхивает капли с мокрых волос. Попятилась, прячась за кресло. Весь гнев как рукой сняло. — Рик, я нечаянно.
 Он не ответил, спрыгнул с кровати, на губах играла улыбка, и доброго она мне не предрекала. Ничего умнее, чем зажмуриться и крикнуть: «Сдаюсь», — в голову не пришло. Пол из-под ног провалился в небытие. Распахнула глаза. Лицо Беса выражало какую-то подозрительную решимость. Долго гадать он мне не позволил. Разбежался, подлец такой (знал же, что боюсь), и выпрыгнул в окно. Вцепилась в мокрую майку свободной рукой и завизжала. Земля стремительно приблизилась. Он мягко приземлился, по-мальчишески закусил нижнюю губу и снова прыгнул… на соседнее здание... раза в два выше больничного, а потом вниз и опять вверх.... Я жмурилась, визжала и вспоминала сказку про Муравьишку, который домой спешил. Наконец, безумная скачка прекратилась. Осторожно приоткрыла веки. Серо-желтые глаза насмешливо изучали меня.
 — Размялся, кузнечик? — просипела я.
 Он улыбнулся.
 — Вполне. Жаль, слух немного пострадал.
 Я засмеялась.
 — Сам виноват.
 — Куколка, он тебя не обижает? — и вот почему не удивлена, что Ангелина оказалась поблизости. Саму ее видно не было, зато голос слышен прекрасно.
 — Нет. Ну что Вы! Скорее наоборот, — вспомнила я вазочку и оглохшего Беса.
 Черная бровь поднялась вверх. Зрачки расширились. Я ощутила резкую смену его настроения. Любопытно, что во мне такого? Побитая, ненакрашенная, в гипсе, в бледной больничной рубашке со спутанными, нечесаными волосами и тем не менее... Тем не менее каждой клеточкой тела чувствую его желание.
 — Хорошо, — крикнула древняя уже откуда-то издалека.
 — Хорошо, — прошептала я, прежде чем он склонился и поцеловал. А еще любопытно, где на крыше многоэтажки можно заняться очень важным делом? И, главное, как? В душе жила догадка, что вот прямо сейчас и узнаю.
 Узнала.
 Понравилось.
 Рик подхватил меня на руки. Я зажмурилась и уткнулась носом в его грудь.
 — Меня ты не боишься, а высоты ты боишься, — мягко усмехнулся он.
 — Ну и что, — недовольно приглушенно пробубнила я. — С высоты, с нее упасть можно. А тебя чего бояться? Ты замечательный и добрый, ласковый.
 Бес вздохнул.
 — Маленькая, ты заблуждаешься, не знаешь...
 — Все я знаю, — недовольно перебила я. — А о том, чего не знаю, догадываюсь. Рик, мне не семнадцать.
 Он засмеялся.
 — В нашем случае аргумент не работает.
 Я тихонечко покраснела, но вопрос о возрасте поднимать не стала. Когда-нибудь сам расскажет.
 Несколько минут спустя он опустил меня на казенную кровать и исчез.
 — Куда? — недовольно шепнула я. Каждый раз, когда пропадал без объяснений, хотелось свернуться калачиком и зареветь. Тишину комнаты нарушил шум воды. Я облегченно выдохнула, потом сообразила, чем он намерен заняться, и испуганно завернулась в простынку.
 — Рик, только я сама.
 — Нет, — коротко бросил он над моим ухом, снова подхватил на руки и мгновение спустя поставил в душе.
 — Я большая девочка! — пискнула я, наблюдая, как он переключает воду, и осторожно снимает с меня одежду. — И гипс мочить нельзя, — выдала последний аргумент.