Злодей не моего романа

 Рик отошел к противоположному концу комнаты, оперся о стену, скрестил руки на груди и наблюдал за мной. Я повернулась на бок, подложила ладонь под голову, прикрыла веки.
 — А еще у тебя длинные, черные ресницы, они загибаются вверх и очень густые. И волосы у тебя не прокрашены до корней, за ушами и на шее есть черные короткие пряди. Мне нравится это сочетание.
 Перед глазами начали проноситься события прошедших дней, путаясь и сливаясь в голове в витиеватый фильм.
 — И я люблю твой голос...
 — Ленка, заткнись! Утром пожалеешь ведь! — раздался с кухни окрик сестренки. Кажется, она трезвее меня. Я отмахнулась. Голову переполняли эмоции, и так хотелось рассказать Рику все, что я чувствую и вижу в нем.
 — У тебя длинные пальцы, а на руках проступают жилки. И это безумно сексуально. Когда ты смеешься, мир вообще может катиться в тартарары, я не замечу. И, несмотря на то, что я женщина свободолюбивая, мне нравится подчиняться тебе. До чертиков надоело быть независимой и самостоятельной.
 Уже погружаясь в сон, я пробормотала.
 — И, наверное, завтра я действительно пожалею о том, что рассказала...
  
 Глава 20 
  
 Сон медленно отступил. Глубоко вздохнула. Глаза открывать не хотелось. Лежала на спине, было тепло и уютно. Голова не болела.
 — Хороший ром.
 — Согласен.
 Память услужливо выкинула на поверхность все, что я успела наговорить перед отключкой.
 — Черт...
 Глаза открывать по-прежнему не хотелось.
 — Не похож.
 Я улыбнулась.
 — Нет. Ты — Бес... белый.
 — Значит, нравится подчиняться?
 Я прикусила нижнюю губу, нащупала над головой подушку и закрылась ею.
 — Просить забыть все, что наговорила, бесполезно, да?
 — Да. Мне понравилось. Я соберу коллекцию лучших марок чудодейственного напитка.
 Я засмеялась.
 — Тогда я сопьюсь.
 — Я буду использовать его разумно, — подушка улетела в сторону. — Открой глаза.
 Я отрицательно покачала головой.
 — Почему?
 — Мне стыдно.
 — Это приказ.
 Я снова отрицательно замотала головой.
 — Тогда угроза, — сквозь суровую интонацию пробивался смех.
 — Ты со мной ничего не сделаешь, — улыбнулась я.
 — Нос откушу.
 Таким Рик не был никогда. Я засмеялась и приоткрыла веки. Серо-желтые глаза искрились весельем.
 — Не надо. Я и так не красавица. Стану страшная, ты меня бросишь.
 Он вдруг стал серьезным, склонился надо мной.
 — Нет.
 — Прости. Язык — мой враг. Всегда это знала.
 — Я бы так не сказал. Ты всего-навсего неверно им пользуешься.
 Дыхание перехватило. Я заворожено смотрела в его глаза. Оттуда выглянули знакомые чертенята и поманили. Сердце прыгало в груди. Я с готовностью погрузилась в сумасшедший танец, где была простой ученицей. Рик руководил, вел, указывал, объяснял. Я прилежно повторяла, заставляя его довольно урчать своим преподавательским талантам.
 — Ладно! — с кухни раздался Катеринкин вопль. — Я передумала. Лучше мамкины вопросы. Больше не могу это слушать! Вы уже полчаса стонете и рычите, а до основного так по ходу и не дошли еще!
 Я засмеялась. Рик улыбнулся, коснулся моих губ пальцем. Я замолчала, ясно осознав, что сейчас произойдет. Он приподнялся на руках. Под кожей проступили мышцы. В голову пришла шальная мысль. Я хитро прищурилась и, проведя правой ногой над его головой, положила ее на твердое плечо. Черная бровь легко приподнялась, выдав мимолетное удивление. Да, хороший мой, я гибкая. Не знал? Теперь знаешь. Черные зрачки расширились. Рик вошел в меня, я вскрикнула. Он опустился сверху, такое родное, обожаемое лицо оказалось напротив моего. И снова легкое удивление. Я улыбнулась. Да, Бес мой, настолько гибкая. Проверил? Убедился.
 Рик замер. В глазах светилась насмешка, смешанная с диким желанием. Я застонала, пошевелилась под ним, пытаясь заставить двигаться. Он зарычал. Я всхлипнула. Кровь стучала в висках и животе. Зажмурилась, выгибаясь дугой под ним. Не сжалился. Хочешь войны?