Злодей не моего романа

 — Три ночных трупа?
 — Да.
 — Не представишь даму?
 — Лена, — выступила я сама вперед. — Здравствуйте.
 — Очень приятно, — мужчина галантно склонил голову. — Кларк. Следователь.
 — О! Это Вы — цепной пес Рика? — обрадовалась я догадке и прикусила губу. — Я... Прошу прощения.
 Нет, прав был панк, мне лучше помолчать. Новый знакомый рассмеялся.
 — По-видимому, я. Лестно, — обратился он к невозмутимо наблюдающему за мной Эрику.
 Сарказм. Однако глаза следователя выразили совершенно обратное. Ему и впрямь было лестно. Я секунды на две зависла, переваривая сей странный факт, потом отмерла. Рик без предисловий открыл труп обнаженной девушки.
 — Эйна, — тихо подтвердила я, даже не видя алой юбки. Жуткие раны надолго врезались в память.
 — Вы ее знали? — уцепился за мою реплику Кларк.
 — Не то что бы...
 — Нет, она только имя слышала — и все, — ответил за меня Рик. — Документы были?
 — Нет. Леночка, что Вы еще слышали и где?
 Я открыла рот, но за меня снова ответил панк.
 — В баре.
 — Я фамилию знаю! — удалось быстренько вставить мне. — Только не помню, но как вспомню — скажу.
 Кажется, Эрика опять пробрало порычать, однако он сдержался. Кларк нахмурился.
 — Что еще? 
 — Она там с подругами была, дамы отмечали расставание Элеоноры... Эиноры... Э... короче, какой-то «Э» с ее парнем.
 — Вам память не помешает потренировать.
 — Так я не виновата, что у вас тут имена такие жуткие.
 — У нас? — прищурился Кларк.
 — Что со второй жертвой? — обратил на себя внимание Рик.
 — Мужчина, около тридцати, документов никаких, лица не осталось, ног почти тоже — следователь нехотя оторвался от моей Высочайшей Болтливости и перешел к другой каталке, откинул покрывало. Я постаралась удержать кофе и булочку в желудке. Зрелище жуткое. От лица и впрямь ничего не осталось, даже череп уцелел лишь частично. Я скривилась. Панк устремил на меня насмешливый взгляд своих серо-желтых глаз. Я попыталась состроить в ответ невозмутимое лицо. — Кольца на пальце нет. Отпечатки сняли. Может что даст. Что касается третьего, Лене лучше выйти или отвернуться.
 — Не слабонервная, — уверенно изрекла я. Напрасно.
 Кларк откинул покрывало. На каталке лежало почти на шестьдесят процентов обглоданное тело. Да еще и сложенное по кускам. Как они умудрились различить в этом месиве костей и мяса мужчину, не поняла. Единственное, что я поняла, сознание решило покинуть бренную оболочку, подвергшую его столь жуткому испытанию. Последнее, что помню: все такие же насмешливые серо-желтые глаза, дальше темнота.
 — Просыпайся. Кто-то уверял, что знает о трупах все.
 Я нехотя открыла глаза. Прямо надо мной возвышался сам хозяин голоса. Он преспокойно рулил. Я взглянула вниз. Так и есть. Ноги на пассажирском сиденье, а голова на его коленях. Было удивительно хорошо, приятно, уютно даже как-то, в животе разлилось знакомое тепло, потому подниматься не поспешила.
 — Я сказала «теоретически».
 — Это ощутимо меняет ситуацию.
 — Зато тебе интересно, — нашлась я.
 Он улыбнулся. На секунду. Первый раз за все время. Но от этой улыбки мне стало жарко. Я повернулась на бок и устроилась поудобнее.
 — А куда мы едем?
 — На территорию стаи. Сесть не хочешь?
 — Не-а.
 — Сядь! — от этого окрика я вскочила, едва не двинувшись лбом о руль. Выпрямилась деревянной палкой на пассажирском сиденье и уставилась в окно. Хотелось провалиться сквозь землю. Костерила себя последними словами. Надо было сбежать при первой возможности. Распустила слюни. К глазам подступили слезы, я заморгала, прогоняя их. Чего еще! Не дождется. Правильно его Пыжикова центром зла зачислила. Поделом. Кстати, о горе-писательнице. Я вытянула шею и выглянула в окно. Между домами в воздухе алела надпись:
  
 «Елена строила план побега. Эрик убеждал ее, что Георг погиб. Она отказывалась верить. На глаза наворачивались предательские слезы».
  
 Вздохнула. Никакого толку от тетки. Перевод бумаги, неба и чернил.