Злодей не моего романа

 — Выгляни в окошко, дам тебе горошка, — тихохонько вспомнила я детскую сказку.
 — Маленькая, можно, — шепнул Рик.
 Вздохнула, осторожно сделала шаг из-за спины Беса и уперлась во взгляд внимательных умных ярко-синих глаз. Почти таких же небесно-синих, как и у розовой дамы. Черные брови, прямой с горбинкой нос, слегка вьющиеся черные волосы. Этот мужчина был удивительно красив, не так как мой Бес, но все же. Полные губы растянулись в довольной улыбке.
 — Очаровательно, Эрик. Нежная, хрупкая, сильная. В сарафане и босиком... Прелесть... Ступни тоненькие и кисти тоже. А я ей понравился, — задорно закончил странную речь мужчина. Я сердито взглянула на него. — Уже разонравился, — засмеялся чудаковатый гость, затем обернулся снова к Рику, стал серьезным. — Ангелина давно нам уши про тебя прожужжала. Кажется, теперь она довольна. Добро пожаловать, древний, и до встречи. До встречи, куколка, — прошуршал воздух рядом с моим плечом.
 Ошарашенно уставилась на Беса. Он сердито стиснул зубы. Ему явно претило посвящать меня в детали услышанного. Наконец, еле слышно прошептал.
 — Я убил древнего, а значит, по силе сравним с ним.
 Про себя проматерилась, помолчала.
 — Ага. Ну, ладно. Там же больше никого нет? — на всякий случай кивнула я на дом. Бес отрицательно покачал головой.
 — Не дом, а проходной двор, — проворчала я и пошлепала босиком по дорожке к входной двери. — Есть хочу.
 Воздух рядом со мной шевельнулся, я оказалась на теплых руках.
 — Кто-то утверждал, что у нее очень нежные ножки.
 — До сих пор утверждаю. До тебя я босиком никогда на улице не оказывалась, только на пляже разве что, — я блаженно потянулась, не боясь упасть, прикрыла глаза, Бес удержит в любом случае. — Помнится, почти каждое лето с родителями в Крым ездили. Море, водичка, вытянешься на горячем песочке так, а еще, если на животе, можно лифчик расстегнуть... — я, кажется, довольно застонала от нахлынувших воспоминаний. Надо мной раздался сердитый рык. Я распахнула веки и уперлась в горящий ревностью черный взгляд. Грустно улыбнулась.
 — Рик, ну кому я нужна кроме тебя.
 Вернулся знакомый серо-желтый цвет. Он как-то неопределенно устало покачал головой и опустил меня на кухонный стол. Странная привычка. Столько стульев вокруг.
 — Привет, дети мои! — промурлыкал знакомый приятный голос. Сердце со страху ухнуло вниз. Бес в мгновение вернул меня в свои объятия и оскалился.
 — Ну что такое! Каждый раз так, — обиделась розовая дама. Тявкнул многострадальный песик. — Что за реакция? Я, между прочим, вам гостей вот привела на недельку.
 Каких?
 — Ну как каких? Дорогих и любимых. Потом, годика через два, опять зайду, Вас свожу на недельку, а то ж вы как будете с родными-то общаться? А без родных нельзя... скука, — женщина картинно стукнула зонтиком об пол. — Да и ребенку надо бы знать всех бабушек, а еще тетку с дядькой.
 Я прищурилась, потеряв смысл разговора. Рик хмуро разглядывал эксцентричную даму.
 — Умный мальчик. Только что ж отмел мысль прямо так сразу. Правильная мысль была.
 Лицо Беса стало каменным, на скулах ходили желваки.
 — Не может, мальчик, а уже. Правильно, держи крепче, теперь их у тебя двое.
 — Кого двое? — не поняла я. Женщина усмехнулась.
 — Вон у мужа спроси, он тебе расскажет, — она начала исчезать. — Вся ваша увеличенная семья будет жить долго. Не волнуйся мальчик, я не изверг, чтобы дать лишь на время и отнять. И Эрик, то, что ты так хочешь, в вашей спальне. Все, полностью. Изучай на здоровье.
 Дама пропала, а на ее месте в кухне появилась любимая сестренка.
 — Катенька! — пискнула я. — Катюша!
 Рик как-то чересчур осторожно опустил меня на ноги. Не обратила на это внимания, некогда, потом.
 — Катенька! — стиснула я в объятиях ее. — Ты здесь! И с твоей головой какая-то ерунда!
 Девушка усмехнулась и провела ладонью по немного отросшему ежику.
 — А! Мы с Гришей чуть-чуть повздорили...
 — Это он тебя так?! — вытаращилась я.
 — Не-е. Ты чего? — обиделась сестренка. — Прическа ему, видите ли, моя не нравилась, ну я и сделала другой вариант.
 — И что?
 — Ничего. Молчит и сопит, сопит и молчит.
 И вот тут я и вправду услышала тихое сопение. Хмурый Гриша стоял рядом и старался не кидать злых взглядов на Катюшину голову. Я обернулась к Рику. Серо-желтые глаза со смехом изучали нашу троицу.
 — А я согласна с Гришенькой. Катерина, твои дырявые уши, язык и прочее безобразие — куда ни шло. Но волосы! Ты же девушка, в конце концов, а не солдат.