Ветер перемен (СИ)

Улыбашка бросила на нее полный сочувствия взгляд, даже Кай мягко положил обе ладони на столешницу, искоса поглядывая на нее. Ему явно было неловко, и он не знал, как ее поддержать. А Раде от их сочувствия становилось только хуже. Я веду себя как капризная девчонка, у которой отняли игрушку! Нужно просто подождать, Алеор же сказал, что разберется со всем! Но сердце бунтовало, желая немедленных действий, и пока что успокоить его она была не в состоянии.
— Как раз это — единственное, что мы можем. — Эльф вздохнул и серьезно взглянул на Раду. В глазах его было все терпение мира. — Пойми, Рада, я им тут ни одной бхары не сдался. Думаешь, им так радостно, что я здесь сижу? Да они были бы просто счастливы, если бы я сегодня же убрался отсюда как можно дальше и никогда бы не возвращался назад. А раз так — я сделаю противоположное и буду сидеть здесь до тех пор, пока у Себана от ярости дым из ушей не пойдет. И он вынужден будет вернуть нам Лиару.
— А если нет? — нахмурилась Рада, глядя на него. — Что если он тоже пойдет на принцип? Что если он не захочет ее отпускать?
— Лиара взрослая и умная девочка, Рада, гораздо смекалистее тебя, между прочим. Я уверен, что она изыщет способ удрать оттуда, даже если Себан и не захочет ее выпустить.
В голосе Алеора на этот раз была одна единственная капелька тепла, маленькая, едва различимая, но была. И сквозь всю ярость Рады самым неожиданным образом пророс стыд. В конце концов, Алеор не обязан был сидеть здесь и бороться за то, чтобы Лиару отдали назад, но он боролся за это. Он мог вообще не завозить ее в Речной Дом, но он разрешил ей войти в Иллидар, потому что обещал ей это. Он мог просто бросить ее и уйти за Семь Преград, как и планировалось изначально, но он не делал этого, и не только из-за того, что Лиара могла пригодиться там, у Неназываемого. И вместо того, чтобы сказать спасибо, Рада набросилась на него в бессильной ярости, в то время, как врагом был вовсе не он. Какая же ты все-таки дура, горестно резюмировал внутренний голос. Рада тяжело вздохнула и подняла глаза на брата.
— Ты прав, Алеор, — тихо проговорила она, кивая, и эльф даже удивленно вздернул брови в ответ. — Не стоило мне все это орать. И я очень благодарна за все, что ты делаешь для Лиары и меня.
— Боги, какие разговоры пошли! — Улыбашка недоверчиво покачала головой, а Кай только улыбнулся.
— Радушка, ты, часом, не простудилась? — с подозрением взглянул на нее Алеор, но в глазах его искрился смех. — Может, ночью голову из окна продуло? Если что, я могу найти коновала, чтобы он тебя подлечил.
Улыбашка загоготала, запихивая в рот кусок бекона, а Рада только хмуро зыркнула на эльфа из-под бровей.
— Сам к коновалу сходи. Он по тебе уже обрыдался за все эти годы.
Но каким-то странным образом после этого разговора стало легче, словно часть напряжения спала. Не все, конечно, лишь часть, но теперь Рада чувствовала себя уже увереннее. Алеор не собирался сдаваться, а с его упрямством можно было рассчитывать на успех. Да и остальные спутники не проявляли никакого нетерпения в том, чтобы поскорее покинуть Рамаэль, хоть он и не нравился им буквально до зубовного скрежета. Все они были на стороне Рады, и та все никак не могла к этому привыкнуть. За свою жизнь она успела понять, что из любой беды выкарабкиваться нужно самостоятельно, не рассчитывая ни на чью помощь, от которой было больше бед, чем толку. И вот теперь впервые за все время за нее вступились, и это вмешательство помогало ей. Чудеса да и только! И главное, кто вступился-то? Сам проклятущий Тваугебир, еще и оказавшийся моим родным братом!
Потянулись длинные, ничем не отличающиеся друг от друга дни. Они завтракали, обедали и ужинали вчетвером, иногда по вечерам играли в литцу, разбившись на пары, или в карты, замусоленная колода которых оказалась у Улыбашки. Больше здесь делать было просто нечего, но теперь уже Рада не настолько страдала от этого, как в первые дни после отъезда Лиары. Мало того, она начала находить особое удовольствие в том, как с каждым днем все более каменели лица Первопришедших, наблюдающих за тем, как она разминается или гуляет на пристани, с каким остервенением держатель гостиницы Гиэлат натирает бокалы и то и дело бегает за вином, подтаскивая Алеору и компании бутылку за бутылкой, с какой терпеливой вежливостью, все более напряженной с каждым разом, Латаан объясняет князю Ренону, что дожидаться Лиары в Рамаэле смысла не имеет.
Алеор, судя по всему, пошел на принцип. Теперь он демонстративно каждое утро спускался в общую залу, садился за стол и проводил весь день там, развлекая себя беседами с Каем или настольными играми. Он постоянно требовал от хозяина то вина, то табака, то редких книг и цокал языком, когда тот вынужденно извинялся и объяснял, что того или иного сорта вина у них в баре нет, как и необходимых эльфу авторов в библиотеке. Каждый раз, слушая отказ Гиэлата, Алеор только разочарованно качал головой и невзначай замечал: «Ах, как жаль! У нас в библиотеке Кевира я видел эту книгу. Как только вернусь домой, сразу же пришлю вам экземпляр. А то вроде бы такой крупный порт, да и автор известен, мало ли кто попросит его почитать. Не дело это — не иметь такой книги». То же самое он говорил и про вино, и про приправы, и про редкие сорта табака, и раз от раза лицо Гиэлата становилось все более напряженным, а маска вежливости с каждым днем давала все новые и новые трещины.
Когда дождь почти что перестал лить сверху целыми днями, и слегка подморозило, Алеор придумал себе новое развлечение. Каждое утро он седлал своего мышастого и уезжал покататься в сторону от берега Тонила. Причем, он выбирал именно южное направление. Иногда на такие прогулки отправлялась с ним и Рада, иногда Улыбашка, и неизменно с каждым днем поездки становились все более длительными и дальними. С собой каждый раз Алеору требовался определенный набор продуктов и вин для «отдыха на природе», как он утверждал, и Гиэлат вынужден был вновь повторять ему, что, к сожалению, на обед и ужин запланированы другие блюда, а Алеор — цокать языком и рассказывать, что в Кевире все эти вещи достать легко и просто буквально по щелчку пальцев.
На одной из прогулок Рада поинтересовалась у него, зачем он все время ездит на юг, с каждым разом все дальше, не просто же от нечего делать, и Алеор нехорошо усмехнулся в ответ.
— Видишь ли, к югу по берегу реки расположена крепость Ивис, слышала такое название? — Рада кивнула, и улыбка у эльфа стала еще шире. — Эту крепость построили эльфы еще во времена Первой Войны, но после разорения, вызванного войнами с Кроном, они вынуждены были покинуть крепость, и она пару веков пустовала и потихоньку разваливалась. Ровно до тех пор, пока ее не забрали себе лонтронцы, хорошенько отремонтировали и сделали своим форпостом на реке, в том числе и для сдерживания Речного Дома. А эльфам это очень не понравилось, ну просто очень, интересно, почему так? — Алеор сделал большие глаза. — Они попытались отбить крепость обратно, и лонтронцы погнали их оттуда в шею. Тогда Первопришедшие пошли на принцип, решив во что бы то ни стало заполучить свою крепость любой ценой. Вот только Высший Жрец Васхиля быстренько пригнал туда своих самых сильных Жрецов Черной и Белой Рук, и вот тогда-то это стало для эльфов настоящей проблемой. Одним словом, последние четыре тысячи лет они пытаются вернуть Ивис в свое владение, а лонтронцы внимательно стерегут все подходы к нему. И эльфам запрещено приближаться к крепости ближе, чем на сотню километров во все стороны, иначе это будет расценено как дипломатический инцидент и повод для начала очередной войны.
— И ты, бхара хитрющая, предполагаешь такой инцидент создать? — Рада вдруг ощутила, как грудь распирает со смеху.
— Вот на этот раз ты проявила недюжинную смекалку, Радушка, умничка моя! — плотоядно оскалился Алеор. — Ребятам из Ивиса глубоко плевать, какой именно эльф въезжает в их земли — Первопришедший или Высокий. А вот Себану проблемы не нужны, ох как не нужны. Особенно сейчас, при наступлении зимы, когда судоходство прекращается, и Речной Дом не в состоянии закупать зерно у торговцев с юга и севера. Если сейчас лонтронцы перекроют им подвоз продуктов до весны, кое-кому придется хорошенько ужаться.