Ветер перемен (СИ)

— Твоего… — ильтонец осекся, недоверчиво разглядывая Алеора, а Лиара все в толк не могла взять, о чем он говорит. Она никогда не слышала о том, что у Алеора был брат. Ни в одном сказании, ни в единой песне о нем об этом не упоминалось.
Сам же Алеор потемнел, и на щеках его заходили недовольные желваки.
— А откуда вам это знать? — ворчливо пробормотал он. — Я не говорил об этом ни одной живой душе, кроме Рады. И буквально на следующий же день после этого она и пропала. Так что просто поверьте моим словам.
— Но зачем твоему брату похищать Раду? — тихо спросила Лиара. Алеор засопел, словно раздраженный пес, и неохотно отозвался:
— Мой брат служит Сету. И он — единственный эльф, который когда-либо по своей воле присягал темному трону. Я много лет ищу его, чтобы убить, вот и он, похоже, точно так же ищет меня.
Лиара с тревогой взглянула на Алеора. Лицо у того было жестким, что холодный камень, а в глазах разливалась смерть. А еще в них дрожал какой-то лихорадочный блеск, алчный и слегка бесноватый, чересчур похожий на то, как проявлялось проклятье крови Стальвов в его жилах. Проклятье…
— Кану Защитница! — выдохнула Лиара, внезапно чувствуя себя так, словно ее ледяной водой окатили. — Подожди! Так есть второй Тва…
— Да! — резко прервал ее Алеор, бросая на нее полные ярости взгляды и предостерегающе указывая глазами ей за спину. Лиара осеклась на полуслове, услышав только приглушенный вздох Кая, который тоже смотрел на эльфа широко раскрытыми глазами. — Да, — уже тише повторил Алеор, — есть второй, и он на службе у Сета. И именно поэтому я не слишком-то часто рассказываю о своей биографии и родственных узах всем подряд. И именно поэтому часть историй обо мне такая кровавая, а меня в тех местах даже и близко не было. Так что ведите себя потише и послушайте, что я вам скажу.
А Лиара все никак не могла оправиться от шока. Выходило, что не все песни о зверствах Тваугебира были посвящены именно Алеору. И что именно его брат делал все те ужасающие вещи, про которые она столько всего читала и слышала. И Алеор даже не мог отмыться от дурной славы и рассказать другим, что не он совершил все эти зверства, а тот, другой, его родной брат. Но почему? Лиара смотрела на эльфа, пытаясь понять его, но видела лишь упрямую складку бровей и яростный огонек на дне льдисто-синих глаз. Почему ты не расскажешь всем, что не ты все это делал? Что это твой брат — чудовище, а не ты сам? Ответ напрашивался сам собой, и Лиара вдруг ощутила глухую, щемящую тоску, сухую злость загнанного в угол зверя. А кто поверит-то ему? Тебе верили, когда ты говорила, что не крала? Обвинить гораздо легче, чем оправдать, и когда правит беззаконие, даже если ты оправдан — никто тебе не поверит впредь.
— Сагаир силен, он прекрасно знает это, а потому не будет особенно таиться, — быстро и тихо заговорил Алеор. — К тому же, он уже знает, что пиратские капитаны дали слово не покидать северное побережье, а потому поплывет спокойно, не ожидая нападения. Возможно, он будет ждать погони и меня, но он никогда не считал меня особенно серьезной угрозой, потому нагоним мы его достаточно быстро, с этим проблем не будет. Вот только вряд ли мы сможем с ним справиться.
— Он настолько силен? — удивленно вскинул брови Кай.
Лиаре тоже не верилось. Она своими глазами видела, что творил Тваугебир, да и ильтонец всего какие-то несколько минут назад наглядно продемонстрировал, на что он способен. Не говоря уже о силе Великой Матери, которую та щедро посылала Лиаре, помогая той в самые трудные и страшные моменты ее жизни. А сейчас был именно такой момент: Рада значила для нее гораздо больше, чем ее собственная жизнь, а значит, Великая Мать обязательно должна была заступиться. И все же, несмотря на все это, Алеор колебался, хмуря брови и то и дело бросая вороватые взгляды через плечо, на команду Равенны.
Наконец, он все-таки помялся и нехотя проговорил:
— Он достаточно силен, чтобы даже втроем у нас был риск упустить его. Особенно, учитывая тот факт, что Тваугебир вырвался недавно, и призвать его вновь я смогу лишь в крайне тяжелых условиях, до которых вряд ли дойду в ближайшие дни, да и во время битвы тоже. Но я слишком много лет искал эту гадину и не упущу ее на этот раз, — в глазах его загорелось упрямство. — Правда, у нас есть преимущество: пиратские капитаны. Если все они выйдут в море и растянуться цепью, встав на пути у Сагаира, он не сможет уйти. В таком случае — нет.
— Но как нам заставить пиратские корабли выйти в море и встать на пути у одного единственного корабля? — тревожно взглянула на него Лиара, а Алеор вместо того, чтобы отвечать ей, посмотрел на Кая. Ильтонец вздохнул и тяжело кивнул:
— Я передам приказ, Алеор. По всем церквям и приходам северного побережья настолько быстро, насколько только могут летать птицы. Мне не слишком хотелось бы этого, но я это сделаю.
— Спасибо тебе, Кай, — в голосе Алеора прозвучала искренняя благодарность, и Лиару удивило это. Ведь ильтонец был истинным жрецом, да, сильным истинным жрецом, но не одним из иерархов Церкви, как же тогда он мог командовать другими жрецами? Что-то здесь было не так, слишком уж серьезно смотрел на него эльф. — И скажи еще им вытянуться цепью в видимости друг друга и плыть на запад, навстречу кораблю Сагаира. Мы возьмем его в клещи, и эта тварь больше не сбежит.
— Я понял тебя, Алеор, — прикрыл глаза ильтонец, оперся нефритовой рукой о доски палубы и тяжело поднялся на ноги. Лиаре пришлось задирать голову, чтобы смотреть в его лицо. Под глазами у ильтонца залегли темные круги, но вид был решительным. — Я пойду прямо сейчас, пока матросы ставят паруса. Сделаю все, что смогу.
— Спасибо, Кай, — еще раз повторил эльф.
Ильтонец только кивнул и направился в сторону сходней, тяжело ступая и расправляя плечи, словно шел на битву. Лиара взглянула на Алеора и осторожно спросила, не зная, ее это дело или нет:
— А почему он так не хочет обращаться за помощью Церкви? Ведь он жрец. Я понимаю, что это не мое дело, но…
— Кай не просто жрец, — отозвался Алеор, хмурясь и глядя вслед уходящему ильтонцу. — Кай — второй по силе истинный жрец Латайи, он возглавляет всех жрецов Черной Руки своей страны. А Церковь Латайи находится в напряженных отношениях с Великим Жрецом всей Церкви Молодых Богов. Видишь ли, ильтонцы не видят смысла в том, чтобы вылавливать по деревням людских ведунов и ведьм, что пользуют травами и призывают Теней. Они считают, что всякая сила идет от Богов, а потому и не людям запрещать ее и наказывать за ее использование. Из-за того, что путь в Ильтонию не близкий, Великий Жрец не в состоянии контролировать Церковь ильтонцев так же, как и побег человеческих ведунов, которые селятся на юге и могут спокойно жить там, не притесняемые никем. Так продолжается уже несколько веков, а потому и ведьм с ведунами на юге собралось порядочно, что знатно пугает Великого Жреца и создает угрозу его авторитету, — эльф усмехнулся. — А Кай, к тому же, на последнем Совете Земель, который периодически проводит Церковь, выступил с докладом и объявил, что Латайя становится регионом, где создается что-то вроде школы для тех человеческих ведунов, которые хотят учиться управлять Тенями, и безопасность этой организации и всех ее учеников будет обеспечивать Церковь Ильтонии. Естественно, что Великому Жрецу это очень сильно не понравилось. А самое поганое для него в том, что он даже не может отлучить Кая от Церкви, ведь тот сильнейший черный жрец Латайи и в своем подчинении имеет сотни ильтонских ведунов. С того Совета прошло уже пятнадцать лет, а отношения у них так и не наладились. И по хорошему, у Кая есть негласный запрет от Великого Жреца на посещение Лонтрона без достаточно весомой причины и тем более — на какую-либо деятельность в его пределах, так же, как и в других человеческих государствах. А учитывая, что наш поход за Семь Преград не является официальным предприятием Церкви, то и повод для пребывания Кая в Алькаранке считается весьма сомнительным. — Алеор вздохнул и покачал головой. — Короче говоря, у него будут очень большие неприятности, как только он использует свой титул первого жреца Черной Руки Латайи, чтобы призвать пиратских капитанов перекрыть море. Это осложнит и без того поганые отношения между Церквями, а заодно скажется и лично на Кае. Я не хотел, чтобы так вышло, и никогда не попросил бы его о помощи, но ты сама понимаешь, что сейчас у нас выхода просто нет.