Затерянные в солнце (СИ)

— Это не имеет значения, — пожала плечами Лэйк.
Несколько секунд Ларта смотрела на нее, двигая челюстью. Ее правый глаз дергался, а белки налились кровью от полопавшихся сосудов. Тиене на миг показалось, что она все-таки бросится на Лэйк немедленно, но царица удержалась от этого. Сплюнув под ноги, она проскрежетала под нос:
— Завтра утром суд. У вас у всех есть время помолиться и подумать о том, во что вы вляпались. А на рассвете мы обговорим все это уже предметно. — Она повернулась к Тиене и окинула ее брезгливым взглядом: — Общение с заключенными запрещено. Если ты хочешь что-то узнать, пойдем, поговорим. А нет, так тебе все равно здесь делать нечего.
Тиена сжала зубы, глотая оскорбление. Теперь жизнь Эрис зависела от воли этой невыносимой бхары, и Тиена вынуждена была молчать. Повернувшись к своей Каэрос, она только одними губами прошептала: «жди», а потом развернулась и зашагала следом за Лартой к выходу из шатра. Поистине, ей нужно было очень серьезно разобраться со всем, что только что здесь произошло. Теперь игра стала по-настоящему опасной.
Входной клапан палатки закрылся за спинами цариц, и Саира услышала скрежет собственных зубов. Ярость была такой сильной, что хотелось что-нибудь сломать или кого-нибудь ударить. Или схватить оружие, побежать следом за Лартой и вспороть ее горлышко, а потом смотреть, как она корчится. Саира, дрожа от ярости всем телом, закрыла глаза, приказывая себе успокоиться. Только ничего не получалось. Даже пальцы ходуном ходили, и она зло грохнула свою миску об пол, расплескав горячую кашу.
— Сука ваша царица! — прорычала она, чувствуя, как пульсирует жилка на виске. — Распоследняя ничтожная бхара!
Каэрос промолчали, угрюмо глядя на выход из шатра, а потом развернулись к своим мискам. Эрис постояла еще немного, глядя туда, куда ушла Тиена, а потом вернулась к ним и уселась на свое место справа от Лэйк. В шатер по одной начали возвращаться Ремесленницы, потупив глаза и не глядя на заключенных. Вид у них был такой, будто они хотели оказаться где угодно, только не здесь. Это еще больше взбесило Саиру.
После вестей о том, что пала Роща Великой Мани, она до сих пор чувствовала себя так, словно кто-то плюнул в священное озеро, воды которого приняли прах ее родителей. И Саира совершенно не понимала, как можно было после этого развернуть свои войска и повести их в другую сторону. И почему ни одна Каэрос ничего с этим не сделала, хотя все они прекрасно видели, во что царица превратила их клан. И Саиру просто распирало от ненависти и желания отомстить, хотя она даже и не принадлежала к числу Каэрос.
Она оглядела своих спутниц. Найрин хмурилась, вяло ковыряясь в собственной тарелке, а Торн рядом положила руку ей на плечо, будто пыталась закрыть ее собой от грядущего суда. Эрис просто сидела, глядя в пространство. И ни одна из них не поднимала глаз на Лэйк. Вот эта-то была спокойна, как вол. Неловко подхватив с земли недоеденный кусок лепешки, она осторожно перехватила его связанными руками и принялась доедать.
Саира поняла, что сейчас взорвется, если ничего не сделает, а потому схватила свою миску и швырнула ее через весь шатер. Ремесленницы шарахнулись в стороны, когда миска врезалась в парусиновую стену и отскочила, разбрызгивая вокруг раскаленную кашу.
— Вы так и будете сидеть?! — в сердцах рявкнула Саира. — Просто так сидеть и ждать, когда придет эта шваль и попытается судить нас?
— А что ты предлагаешь? — Найрин вскинула на нее колючий взгляд. — Встать, пойти к ней в шатер и зарезать ее?
— Да! — Саира взглянула на нее, как на безумную. — Да! А что еще делать-то?
Найрин хмыкнула и опустила взгляд в тарелку, а Торн неодобрительно нахмурилась, глядя на Саиру. Остальные вообще не прореагировали.
— Богиня! Какие же вы!.. — Саира попыталась подобрать слово, но подходящего все не было.
— Если мы просто так вломимся в шатер Ларты и убьем ее, нас все равно казнят, — пожала плечами Лэйк. — И потом, не это — наша цель. Я должна взять власть законно. А чтобы это сделать, мне нужен долор.
— Ага, замечательный план! — всплеснула руками Саира. — Значит, завтра с утречка ты получишь сто плетей и героически поднимешься на свои ноженьки и бросишь ей вызов?! Так что ли? — Она подалась вперед, глядя прямо в лицо Лэйк. — Да ты не выдержишь сто ударов, ты понимаешь это?! Ни один живой человек не выдержит! Ты сойдешь с ума от боли, когда с тебя будут сдирать кожу с мясом, а потом истечешь кровью под молчаливые взгляды твоих трусливых сестер, которые и рта не раскроют, чтобы это остановить! И кто тогда спасет Каэрос, а? Твой приятель корт?
— Вельд, — поправила Лэйк. — Тьярд — вельд.
— Да плевала я на то, как они себя называют! — зарычала Саира. — Это не имеет значения! Сейчас важна твоя жизнь!
— Саира, — Лэйк опустила руки с лепешкой и взглянула на нее. Сердце в груди едва не лопнуло от боли, столько нежности было в ее синих глазах. — Я сама пойду на Последнюю Епитимью и выдержу все. Я нарушила законы анай и должна искупить свою вину. И как только я буду чиста перед ними, я смогу претендовать на звание царицы, не ранее. — Саира всплеснула руками в бессильном горе, но Лэйк лишь серьезно взглянула на нее. — Просто поверь мне.
Ей хотелось закричать или ударить Лэйк, или выбежать отсюда и бежать до тех пор, пока сердце в груди не разорвется от напряжения. Саира чувствовала себя пойманной в капкан, и никаких сил выбраться не было, а совсем скоро придет охотник и свернет ей шею без тени сожаления. Она чувствовала себя так, как когда проклятые онды жгли ее становище, а она летела со всех сил, без отдыха и сна, летела туда, чтобы сражаться, а нашла там лишь пепелище родного дома и непогребенные трупы своих сестер.
Только глаза Лэйк смотрели в нее, прямо в ее душу, без конца. Смотрели и видели все это, как на ладони, и в них было столько нежности, столько боли за нее, столько решимости довершить дело до конца, что что-то подломилось внутри Саиры. Скажи мне, что ты сможешь это сделать! Саира смотрела ей в глаза и молила, просила, словно девчонка, надеющаяся, что смертельно раненая мани все равно выживет, даже несмотря на пузырящуюся на губах кровь. Скажи мне, что ты со всем справишься! Скажи мне, что ты будешь жить!
— Все будет хорошо, — тихо проговорила Лэйк, и ее голос проник в самое сердце Саиры, нежно обнимая его и придерживая в теплых ладонях. — Я справлюсь. Все будет хорошо.
Саира резко кивнула, отводя глаза и закусывая губу до крови, чтобы из глаз не полились слезы. Сейчас ей не хотелось, чтобы кто-то видел, как она плачет. Понабралась дряни у проклятых Каэрос, теперь разгребай!
После этого больше никто не разговаривал. Они в тишине доели свою еду и отдали пустые миски Ремесленницам, которые, поворчав, развязали все-таки Лэйк руки на ночь. Потом Торн крепко обняла Найрин, и они вдвоем так и уснули. Эрис уселась с ровной спиной на пол и прикрыла глаза, погружаясь в грезы. Одна за другой ложились и Ремесленницы, и вскоре шатер погрузился в полную тишину.
Саире не спалось. Лэйк, не спрашивая, обняла ее и притянула к себе, уткнувшись носом ей в шею, и теперь от ее спокойного дыхания, щекочущего затылок, на глаза наворачивались слезы. Было что-то такое дорогое в том, как Каэрос легонько вздрагивала во сне, в приятной тяжести ее руки, свободно лежащей у Саиры на боку, в мерном шорохе ее дыхания за спиной, что Саира только лежала и давилась горькими слезами, не в силах остановиться и перестать плакать. От одной мысли, что эту набитую идиотку завтра будут полосовать ремнями, Саиру трясло от страха и обиды, и ярости, и еще тысячи чувств, в которых она была не в состоянии разобраться. Даже ее собственное будущее не так тревожило ее, сколько будущее Лэйк.
И когда ты, бхара, стала мне так нужна? Саира зло утерла ладонью лицо и, видимо, слишком сильно пошевелилась, потому что Лэйк сзади сонно вздрогнула и тихо пробормотала:
— Ты чего дрожишь? Холодно, что ли? Двигайся поближе, я тебя крыльями укрою.