За Семью Преградами (СИ)
Рада и рявкала на девчонку, когда та слишком надоедливо мельтешила рядом, пробовала ее игнорировать и не замечать, пробовала втолковать в ее упрямую голову, что она ничего не добьется своим назойливым вниманием, кроме того, что однажды нарвется на нагоняй от наставниц, но той все было нипочем. Искорка пока молчала и терпела присутствие Клинка Рассвета возле них, как терпят волы кружащую над ними навозную муху, но по ее упрямо сжатым складкам рта и холодному взгляду можно было понять, как тяжело дается ей это терпение.
Поняв, что у нее самой нет никакой возможности отогнать от себя надоедливую девку, Рада начала приглядываться к тому, как относились к ней остальные Младшие Сестры. Большая часть разведчиц поглядывала на Дани с молчаливым осуждением и недоверием в темных глазах, кое-кто, когда она отворачивалась и не видела, смотрели ей в спину и хмурились, поглаживая рукоятки долоров. Но прилюдно никто не пытался бросать ей вызов. Возможно, дело было в строгом запрете поединков среди подрастающего поколения анай, возможно, в том, что девчонка умела обращаться с оружием. Даже ее пружинистая кошачья походка и то, как она носила на боку меч, говорили о том, что она действительно одна из лучших среди молодых Воинов. Ута на вопрос Рады, заданный как-то под вечер, когда Дани каким-то чудом рядом не оказалось, только мрачно сплюнула на землю, прищурившись, и проворчала:
— Девчонка очень неплоха с мечом, это правда. Только вот вряд ли ей когда-либо суждено занять высокий пост среди Каэрос.
— Почему? — уточнила Рада, хотя и сама прекрасно знала ответ на свой вопрос.
Ута мрачно пожала плечами и бросила:
— Потому что таких не уважают.
Чем дольше Рада приглядывалась к ней, тем больше убеждалась в том, что Ута права. Какие бы успехи ни делала Дани, как бы ни выставлялась, сколько бы ни притягивала к себе взглядов, а ни в одном из них тепла не было. Кое-кто из Ремесленниц, правда, смотрел на нее восхищенными глазами, да только таких были буквально единицы. Все остальные молчали и отделывались скупыми фразами, отводили глаза, не желая вступать с ней в разговоры или ввязываться в перепалки. Да и на то, как Дани крутится вокруг Рады, Младшие Сестры смотрели молчаливо и угрюмо, периодически перешептываясь между собой и качая головами. Хорошо еще, они видели, что Раду общество Дани не слишком-то веселит, потому пока что у нее самой с этим проблем не было. Но чем дольше крутилась возле нее проклятущая Клинок Рассвета, тем больше обострялась ситуация. Рано или поздно вопрос встанет ребром, и Рада мрачновато обдумывала свои перспективы. Набьешь морду Дани — окрысится, будет вредить по-мелкому еще очень долго, такие как она всегда так делают. Не набьешь — не отвяжется до скончания века. Можно, конечно, было рассказать обо всем царице или старшим наставницам, но тогда выходило, что Рада ябедничает, а уж этого за ней никогда не водилось. Вот и приходилось сжимать зубы и рявкать помаленьку, когда девчонка слишком уж задиралась.
Сейчас Дани шагала рядом с ними с искоркой с таким видом, словно они пригласили ее побеседовать. Как всегда, на полкорпуса позади, чтобы со стороны создавалось впечатление, что она вовсе не докучает старшим, что она уважает их и скромно держится в стороне. Но в разговоре она от этого принимать участие не переставала, хоть ее никто и не звал.
Лицо искорки окаменело. Она даже головы не повернула в сторону Дани, но Рада ощутила изменение окружающей атмосферы: будто воздух сразу же резко похолодел, и дело тут было вовсе не в холодном восточном ветре.
Истолковав их молчание, как возможность и дальше вставлять комментарии, Дани продолжила:
— Не знаю, слышали ли вы про форт Серый Зуб. Это крепость анай на краю Роура, где мы раньше встречали атаки проклятых светом кочевников…
— Великая Царица объявила мир, — холодно заметила искорка. — Корты больше вам не враги, так что называть их «проклятыми светом» — большая глупость.
Рада осторожно взглянула на искорку. Видимо, Дани ее совсем припекла. Голос ее звучал ровно, да и слова были мягкими, но что-то такое было во всей ее позе, что они хлестнули, будто кнут.
Дани только слегка нахмурила брови, а затем мотнула головой, будто сбрасывая с себя прочь слова искорки, как пес отряхивается, вылезая из воды.
— Неважно, как их называть. Я о другом. Над фортом Серый Зуб всегда кипят облака, потому что это — огромная одинокая скала посреди ровной степи. Говорят, что именно в этом месте Аленна и Роксана без конца сражаются друг с другом, и ни Одна из Них не может взять верх.
— Мы слышали об этом, — проворчала сквозь зубы Рада, отворачиваясь. Раздражение буквально подбрасывало ее на месте, но сделать она с ним ничего не могла.
— Спорим, что вы не слышали историю мани царицы Лэйк — царицы Илейн и бывшей царицы Ларты, — самодовольно оскалилась Дани и заговорила почти что наставительным тоном. — Когда они обе были молоды, они поспорили, кто из них первой долетит до самого высокого пика Серого Зуба, и…
— Эту историю мы тоже знаем, Дани, — еще холоднее проговорила искорка, на этот раз повернувшись и посмотрев той в глаза внимательно и неотрывно. — Как и все остальные истории, что ты можешь рассказать. Поэтому будь добра, держи их при себе, договорились?
— Вы так уверены, что знаете все? — насмешливо вздернула бровь Клинок Рассвета. — Я могу…
— Ты можешь оставить нас и дать нам спокойно помолчать, — тихо проговорила Лиара, не сводя с нее глаз.
Несколько мгновений Дани рассматривала ее с насмешливым выражением лица, но глубоко в ее глазах зажглось ледяное пламя ярости. Потом она картинно взмахнула рукой и изобразила подобие поклона.
— Не буду вам докучать, Светозарная, — широко улыбнулась она Лиаре и повернулась к Раде: — Еще увидимся, Черный Ветер.
В молчании они с искоркой проводили Дани глазами, пока та действительно не отстала и не прибилась к компании Младших Сестер, идущих в стороне от них. И все равно Рада чувствовала на себе ее взгляд, хоть та и вступила в беседу с разулыбавшимися Ремесленницами.
— Как же она меня бесит! — вдруг тихонько заворчала рядом искорка, и Рада даже моргнула, поворачиваясь к ней. Та напряглась всем телом и бросала в сторону Дани косые взгляды из-под длинных пушистых ресниц. И голос у нее звучал похоже на кошачье шипение. — Просто невыносимая бхара!
— Не то слово, — со вздохом покивала Рада, устало потирая ладонью щеки.
— Почему ты не прогонишь ее? — взгляд Лиары походил на серую молнию: ударила Раде в лицо и сразу же пропала, как только девушка отвела глаза.
Внутри кольнула боль и тревога, и Рада подавила в себе желание обнять искорку за плечи. Сейчас они были на виду у всех Младших Сестер, и тем более, на виду у проклятущей Дани, а Рада уже от каждого чужого взгляда вздрагивала всем телом и не хотела, чтобы на них смотрели еще больше. Но она потянулась и осторожно забрала маленькую ладошку искорки в свою.
— Разве же я не пытаюсь это сделать? — Рада внимательно всмотрелась в лицо искорки. Та отводила глаза, на щеках выступили пятна гнева. Пожалуй, впервые на ее памяти Лиара злилась так сильно. — Ты же видишь, я только и делаю, что шугаю ее прочь, а она никак не отвязывается.
— Рада, ты ведь даже первой стреле сумела все внятно объяснить, а уж Лара, наверное, поопаснее будет, чем эта девчонка! — в голосе искорки зазвучал гнев.
— Маленькая моя, я обещаю тебе, что как только она даст повод, я сразу же решу эту проблему, клянусь. Думаешь, мне приятно, как она смотрит на тебя? Или что постоянно крутится вокруг нас? — Рада тяжело вздохнула, понимая, что на этом ее словарный запас иссяк, но и румянец гнева постепенно растворился на щеках искорки.
— Хорошо, если так, — это все, что та сказала, но руки из ладони Рады не забрала.
Дорога тянулась и тянулась вперед, наставницы не слишком-то торопились. Каэрос шли нога за ногу, болтая и смеясь. С погодой в этом году повезло, телеги быстро катили по укатанной в камень дороге, и к оговоренному в Роще сроку они вполне поспевали. Правда вот, Ута тоже недовольно поглядывала на восток, хмуря брови и ожидая не слишком теплой ночи.