За Семью Преградами (СИ)

Лара сжала зубы, и Рада разглядела, как играют на ее щеках желваки. Она и сама сосредоточилась, расслабив тело и переводя все свои силы в ладонь.
— Начали! — рявкнула Саира.
Надо было признать: первой стреле силы было не занимать, да и пальцы у нее казались буквально вытесанными из камня. Рада напряглась изо всех сил, не давая ей сдвинуть свою ладонь ни на дюйм. Не потому, что она ненавидела проигрывать: в конце концов, всегда есть кто-то сильнее тебя, и переживать по этому поводу нечего, нужно лишь стремиться самому стать крепче. Но потому, что сейчас она защищала саму себя и свою девочку от нападок пьяной дуры, которой захотелось того, чего хотеть бы не следовало по законам ее же чести.
Лара тяжело и судорожно дышала, налегая на руку Рады с другой стороны стола. Вокруг орали разведчицы, болея за них, подбадривая их, гремя оружием. На лбу первой стрелы проступили черные жилы, как и на шее буграми вздулись узлы. Рада чувствовала, как и сама буквально дрожит от напряжения. Все силы уходили на то, чтобы не дать Ларе повалить ее руку на стол. Поистине, она была одним из самых сильных противников, с кем Раде приходилось бороться.
Я не могу проиграть! Немыслимое напряжение сжало все тело, кожа моментально покрылась потом, ладони — ее и Лары, — побелели, мелко дрожа на одном месте. Напротив были жесткие глаза первой стрелы, полные злости и пьяного гнева. На кону моя честь. Я не проиграю!
Казалось, силы утекают, будто вода в песок. Каждый миг борьбы давался Раде так тяжело, словно она быка пыталась на плечах тащить. Рев разведчиц превратился в один неразборчивый шум, как и отблески огня на их лицах, как и их руки, что взметались над головами в приветственных жестах. Было только тяжелое дыхание Лары и ее черные жилы, едва не лопающиеся на побелевшем лбу. И капельки пота, что катились по лицу Рады, капая с кончика носа.
Еще секунда, и все! — промелькнула в голове кристально четкая мысль. Рада поняла, что перед глазами темнеет, а силы буквально уходят прочь, оставляя ее. В глазах Лары уже промелькнул намек на злорадную радость, и тогда Рада вложила все свои силы в последний рывок.
Послышался громкий хруст, стук и отчаянный крик боли первой стрелы. Рада не сразу даже поняла, что произошло, с трудом выпуская ее ладонь. Перед глазами было темно, все кружилось, но медленно вставало на свои места. А бешеный рев Каэрос подтвердил, что она победила.
— Все! — довольно рявкнула Саира. — Закончили! Победа за Черным Ветром! И позовите Найрин кто-нибудь. Надеюсь, она достаточно трезва, чтобы исцелять.
Рада наконец проморгалась и взглянула вперед. Лара скрючилась на лавке напротив нее, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы и баюкая сломанную руку. Лицо ее было искажено болью. Отчего-то внутри у Рады алыми кольцами разошелся стыд.
Перегнувшись через стол и перекрикивая рев толпы, Рада нагнулась ближе к Ларе и негромко проговорила, тронув ее за плечо слабой, будто плеть рукой.
— Прости. Я не хотела ломать кость.
— Да чего там, — буркнула первая стрела, отводя глаза. — Дермаки меня и посильнее мяли. — Но видно было, что говорит она с трудом.
— Ты очень сильный соперник. Я надеюсь, получится повторить, когда мы обе будем в лучшем состоянии, — поддавшись порыву, Рада посмотрела ей в глаза и протянула левую руку.
Помявшись, Лара все-таки пожала ее ладонь. Кажется, боль и острота поединка отрезвили ее, и ярость ушла из взгляда. Теперь там было лишь что-то, очень напоминающее стыд.
— Обязательно, Черный Ветер, — негромко пробормотала она. — И ты прости. С дуру я.
Разведчицы вокруг принялись наперебой нахваливать Раду с Ларой, поднимать в их честь кружки с ашвилом, хлопать по плечам. Искорка улыбалась, глядя глазами полными любви, Саира громко фыркнула и, махнув рукой, ушла прочь. Одна только Магара стояла и смотрела, скалясь, будто хищный кот. Она не поздравляла, только молча, глядя в глаза Раде, приподняла кружку, салютуя ей, и взгляд у нее при этом был такой, что Рада поежилась. Она так и не решила для себя, спровоцировала ли этот поединок Магара специально или нет. И если да, то зачем ей это было нужно?
  
==== Глава 39. Правда ====
 
Бархатное синее небо над головой устилали целые россыпи звезд. Будто рачительная хозяйка, что весь день месила тесто, отряхнула руки от мучной пыли, и она белой шалью опала на небосвод, и каждая крохотная крупица полыхнула ослепительной вспышкой. Небу не было дна, огромному, бескрайнему, буквально падающему на голову. Задумчивые вершины гор тянули к нему свои заснеженные шапки, словно надеялись отогреться в призрачном звездном свете. Застыли в безветрии молодые сосны, подступающие к самому становищу, топорща темно-зеленые иголки, словно растревоженные мокрые коты. В воздухе пахло весной, земля дышала сыростью, и ее пряный сладковатый запах кружил голову, пробираясь сквозь узкую щелочку, что оставили в окне дома молодые Ремесленницы.
Лиара вздохнула этот запах всей грудью, чувствуя, как он буквально насквозь пропитывает ее. Он смешивался с ароматами циновки на полу под ними, запахами тканей, цветочного мыла, которым пользовалась Наставница Фир. Эта весна пахла домом, и в ней Лиаре впервые в жизни было хорошо.
Занятия давно кончились, все разошлись по домам, и только они четверо тайком прокрались обратно в мастерскую после захода солнца, чтобы погадать. Инициатором затеи, как и всегда, была веснушчатая любопытная Ная, которая обожала нарушать правила, но старалась делать это как можно незаметнее, чтобы не получить нагоняй. Потому каким-то непостижимым образом среди взрослых Наставниц она слыла серьезной, прилежной девочкой и прекрасной ученицей, а по Плато Младших Сестер только и ходили слухи о том, что она вытворила в очередной раз. Правда, и забавы у нее были достаточно безобидные, не чета тому, что устраивали молодые разведчицы, но все равно Ная считалась нарушительницей покоя и носила это звание со скромным сдержанным достоинством. Лиара с трудом удерживала улыбку, глядя на то, как задорно сейчас блестят ее глаза. Казалось, Найю занимало не столько само гадание, сколько нарушение правил и запретное проникновение в мастерскую среди ночи.
Большеглазая темноволосая Рей тоже храбрилась и вовсю хихикала над их затеей, но все время тревожно поглядывала на полуоткрытое окно, а порой бормотала, что лучше бы им побыстрее уже все сделать, да идти отсюда своей дорогой. Впрочем, она все-таки сдерживала язык в присутствии маленькой Вилы, стараясь напустить на себя уверенный и спокойный вид, будто ей такие вылазки — самое привычное дело, привычнее даже, чем ежедневное расчесывание. Впрочем, Виле до ее страхов не было никакого дела. Глаза у девчушки горели так восторженно, словно ей прямо сейчас вручали крылья, она то и дело поглядывала на остальных подруг и улыбалась во все лицо. От возбуждения покраснели даже ее оттопыренные уши, которые сейчас особенно бросались в глаза из-за стрижки после принятия долора. Ну еще бы, впервые старшие девочки пригласили ее участвовать в чем-то, не совсем разрешенном. И теперь она должна была чувствовать себя самой счастливой на свете.
Впрочем, Лиара тоже радовалась, что ее пригласили. Конечно, нарушать правила через десять дней после того, как им с Радой вручили долоры, было не самым удачным решением, но зато теперь она имела полное право нарушать эти правила, потому что стала частью клана. И это чувствовалось хорошо и славно, даже если и было полнейшей глупостью.
Вчетвером они сгрудились на полу посреди комнаты вокруг большой миски с водой, в которой плавали четыре крохотных плошки с огнем Роксаны, по одной на каждую из присутствующих. Лиарину плошку зажгла Рей, потому что дара Роксаны в крови Лиары не было, и самостоятельно она сделать это не могла. Подумав, Ная заявила, что ничего страшного от этого не будет. А даже если у Лиары из-за этого ничего и не получится, все равно. Потому как гадали все присутствующие на своих будущих суженных, а Лиара — на будущее, так как суженная у нее уже была. Да и пошла она, в общем-то, только потому, что девчонки ее позвали с собой, и ей было приятно и любопытно поучаствовать вместе с ними в одной из древних традиций анай — гадании на чистой земле.