Господин маг. Новые возможности
– Хорошо, идемте, – разрешила магиня. Но как-то слишком небрежно. Петя даже расстроился. Вот что ей стоило на нем хотя бы взгляд задержать, а так – как будто Игумнову одолжение сделала.
– И, пожалуй, Ульратачи тоже с собой прихватите, – добавила она после секундного раздумья.
К шаману, стоящему с безучастным видом недалеко от дверей, метнулась Дивеева. Видимо, Магаде просто ждал, пока там толкучка прекратится, вот и не успел сбежать. Хотя, похоже, он и не думал прятаться.
Зато княжна немедленно сделала ему какое-то внушение, после чего подошла к Пете:
– Птахин, я на вас рассчитываю. Расскажете потом подробно, о чем будет ректор говорить. Так что слушайте внимательно. Какое возмутительное происшествие! Не удивлюсь, если государь комиссию пришлет – разбираться. Так что ничего не упустите! Понятно?! А я пока в госпиталь наведаюсь.
«Не повезет же кому-нибудь на ней жениться!» – подумал Петя, но мысли свои оставил при себе. Даже не стал напоминать, что она ему не начальник. Просто промолчал.
В кабинете ректор оказался не один. С ним вместе был знакомый Пете опричник – Трифонов. Тот, который его из Песта в академию вез, и единственный из опричников, с кем у него отношения не сложились совсем. Хотя, возможно, тут время знакомства свою роль сыграло. Для Трифонова Петя был слабосилок, которого он в Баян ради статистики вез. А для остальных – молодой маг, окончивший только первый курс, но уже успевший многого добиться.
Все равно он бы предпочел другого опричника у ректора увидеть. И что тот в Баяне забыл? Остальные все в столицу спешили, до возвращения в свои губернии о себе напомнить и вопросы порешать.
Трифонов сидел сбоку от стола ректора. Возможно, на том же стуле, что и Левашов до него. Только сидел совершенно по-другому. Вальяжно. Словно это он – хозяин кабинета. Наверное, просто на стол, закрыв собой генерала, он уселся бы с тем же выражением.
Однако совещание (расследование?) вел все-таки ректор. Опричник же довольно долго молчал, но молчал с таким видом, будто именно он контролирует ситуацию и готов в любой момент вмешаться, если того потребуют обстоятельства.
– Сорокин, доложите! – Ректор говорил, не повышая голоса, но так, что если бы в его кабинете были мухи, они замерзли бы на лету.
– Ваше превосходительство, – обычная вальяжность с майора слетела начисто, – согласно утвержденному вами расписанию, мы с Новиковым и Глоком проводили второй сеанс посещения всем первым курсом маготрона. Первое посещение, в ходе которого все первокурсники получили минимальную нагрузку, прошло без эксцессов. На основании его, а также анализа потенциала вновь поступивших кадетов с помощью артефактов и наблюдений преподавателей, в точном соответствии с регламентом, были сформированы группы по шесть человек, внутри которых все были примерно равны по силам.
Щеглов слегка морщился, когда Сорокин ссылался на регламент и его, ректора, распоряжения, но молчал. Только один раз отметил:
– Группы для маготрона вы формировали сами.
Тут уже запнулся майор, но после секундной паузы продолжил рапортовать тем же бодрым голосом.
– То есть получается, – подвел итог его выступления ректор, – никто не виноват, все работает, а три кадета разом умерли, подчеркиваю, умерли, а не выгорели, безо всякой причины.
– Как же, причина есть, – подал голос Трифонов. – Черный дух Абасы пришел и всех убил. Именно так, кадет Ульратачи?!
Голос был полон сарказма.
– Да, – совершенно спокойно ответил молодой шаман. – Только он не пришел, он всегда там жил. Просто пробудился.
– Так не вы ли… – начал было опричник, но сам себя прервал: – Вы нам тут мистику не разводите! За вас такие люди просили… а вы мне сказки рассказываете. «Легенды и мифы Дальнего Востока». Лучше помолчите, если сказать нечего.
– Но позвольте, – забеспокоился Сорокин, которому очень не хотелось становиться главным виновником произошедшей трагедии, – маготроны используются в академии много лет, Глок такие занятия каждый год ведет, но подобное случилось впервые. И как раз тогда, когда на сеансе был кадет Ульратачи. И он единственный, кто не пострадал.
– Я понимаю вашу мысль. – Щеглов решил вмешаться. – Пост хок эрго проптер хок [1], но это не всегда верно.
Было заметно, что ректору очень не хочется ни сдавать своих, ни ссориться с опричником.
– Надо сначала понять, что вообще произошло. Что скажут целители? – Он окинул взглядом присутствующих и выбрал старшего по рангу: – Ваше слово, Николай Васильевич.
Игумнов пожевал губами:
– Ну, ваше превосходительство… С самого начала в лаборатории присутствовали только Новиков и Птахин. Они же и стали первую помощь пострадавшим оказывать. Я же только к концу успел. В тот момент кадет Тормасов находился в состоянии клинической смерти, но ни он сам, ни его энергосистема серьезных повреждений не имели. Примененные мною заклинание «реанимация» и срочное заполнение его хранилища и каналов жизнью вернули его к жизни. Извините за невольный каламбур. Дальше – «здоровый сон», и, я надеюсь, в госпитале он окончательно восстановится.
– Почему же вы не поступили так же с другими кадетами?
– К сожалению, к моменту моего прихода трое кадетов были безоговорочно и окончательно мертвы. Заклинание «реанимация» не оказало никакого воздействия, а все попытки наполнить их хранилища энергией были неудачными. Удалось спасти только тех кадетов, которым с самого начала оказывали помощь Новиков и Птахин.
– Снова вы Птахина поминаете. Наш пострел везде поспел, получается? Но раз маг четвертого разряда Новиков еще не подошел, давайте послушаем кадета второго курса. Рассказывайте, Птахин.
Петя немного стушевался, но с помощью наводящих вопросов ректора рассказал все, что видел и чувствовал.
– То есть вам показалось, что каналы Тормасова были чем-то закупорены?
– Или заполнены чем-то мне неизвестным.
– Я же говорил, дух Абасы, – тихонько проговорил Магаде, но его услышали. Опричник поморщился, ректор просто проигнорировал, продолжив расспросы Пети:
– И куда вы дели эти «пробки»? Как я понимаю, маг жизни Игумнов их не обнаружил.
Пете почему-то совершенно расхотелось откровенничать. В голосе Щеглова стал появляться какой-то нездоровый интерес, да и опричник оживился.
– Не знаю. Я их сначала пытался продавить, но моих сил не хватило. Тогда я их на себя потянул, и они исчезли.
– В себя втянул? Как все просто. А Новиков не додумался?! – Что-то восхищения Петиной находчивостью в голосе генерала не слышалось.
– К моему стыду, действительно не додумался. – Оказалось, Новиков успел присоединиться к собранию. – Я долго и почти безуспешно пытался влить жизнь в хранилище и каналы кадета Гирса, и дело пошло, только когда ко мне присоединились коллеги. Вот тогда втроем и сумели буквально пропихнуть жизнь в его хранилище. И только после этого стали действовать реанимационные заклинания.
– Каково сейчас состояние кадета?
– Жить будет. Но энергосистема довольно сильно повреждена. Не фатально, должна восстановиться, но пока от посещений маготрона ему лучше воздержаться.
– А вы что скажете, Глок?
Опрос свидетелей (участников? подозреваемых?) продолжался еще довольно долго. Причем основными были две темы. Целители строили и опровергали гипотезы, что же именно произошло в маготроне, а остальные пытались переложить ответственность за случившееся друг на друга.
В конце концов лишних (в том числе и Петю) из кабинета выгнали, так что чем все закончилось, он не узнал. Зато перехватил Ульратачи (его тоже выгнали из кабинета) и попытался прояснить некоторые вопросы для себя.
– Магаде! – Петя остановил молодого шамана, который, впрочем, никуда особо не спешил. Он вообще почти не реагировал на внешние раздражители в виде преподавателей либо других кадетов. Или старался это делать. И, надо признать, с каждым днем это получалось у него все лучше и лучше.