Любовь моя
читателем. Он не объясняет, как его понимать, как разобраться в мощных слоях хитросплетений его дискурсов.— Тяжко без гида? — с усмешкой заметила Жанна.
— Я, конечно, не отношу себя к сверхвысоко квалифицированным читателям, но тоже не лаптем щи хлебаю, — спокойно, с достоинством ответила Инна. И Жанне стало стыдно за свой необоснованный и мелкий укол, тем более, что им она ничего не выигрывала.
Но Аня ее выручила привычным методом — перескоком в другую тему:
— Сейчас в основном взрослые читают что «надо», что может пригодиться в дальнейшей работе.
— Звучит кощунственно. А как же литература «для души»? — мгновенно откликнулась Жанна.
— «Нелепо, смешно, безрассудно, безумно, волшебно!» — пропела Инна.
«Лишний раз убеждаюсь, что у Инны гениальная способность непринужденно уводить слушателя от заявленной темы, что дает ей возможность манипулировать людьми. Но в данном случае она поступила лояльно, не завелась. А из Лены щипцами надо вытягивать ее мнение. Даже на этой близкой ей теме нам не удается сломать лед ее молчаливости. А тогда… на первом курсе, ее, бывало, не остановишь, журчала, как звонкий весенний ручеек, — вспомнила Жанна. — А может ее молчание — лучшая демонстрация неодобрения наших мнений? Вот бы подобрать ключик к ее неразговорчивости».
— Понравится ли нашим потомкам Апулей, не перестроит ли он им мозги? — все‑таки спросила она Лену.
— Понравимся ли им мы? — сонно отшутилась та.
А Инна, взглянув на Лену, неожиданно подумала: «Губы у нее совсем девичьи, будто не целованные. И рисунок четкий и припухлость детская».
— Я читала, что поэт — это человек, который стоит на краю вселенной и мысленно всю ее охватывает! — восторженно сказала Аня. (А она далеко не сухарь!)
— Поэтично. Но это о гениях сказано, — откликнулась Инна.
— Я еще в детстве заметила, что тексты некоторых книг оказывают на меня гипнотическое воздействие. Они завораживают, притягивают, не отпускают. Наверное, это происходит на каком‑то психофизическом уровне. Здесь работает степень условности в безусловном пространстве текста или на читателя действует энергетика самого автора необъяснимым, невидимым, бесконтактным способом пронизывающая произведение и вызывающая отклик в наших душах. И мы представляем всё написанное им так отчетливо, так выпукло. Я лично всегда «видела», героя, за которым мне хотелось идти. Вот так, бывало, почитаю, подумаю и пойму, что не так поступаю, и не совершаю того, что могла бы сделать только ради того, чтобы «кровь привести в волнение». Получается, что, читая, я приходила к осознанию не столько героев, сколько себя. И если ребенок это почувствовал, его не оторвешь от книг.
— Должна огорчить тебя, Аня: плохие люди, как правило, даже в детстве книг не читают.
— И напрасно.
— Неправда, даже в тюрьмах читают, — возразила Жанна.
— А если и читают, то понимают по‑своему, откапывая в тексте смачные места и что‑то близкое своим порокам. Один мой знакомый с восторгом рассказывал мне, что его любимый герой «небезуспешно ухаживал за девушками». И это все, что он вынес из биографии великого человека, — усмехнулась Инна. — Видно никто вовремя — в раннем детстве — не направил его ум в нужную сторону. И в «Трех товарищах» Ремарка он увидел только попойки друзей, но никак не великую дружбу и пацифизм.
— Преступники глупые, слабые, оттого и жестокие. — Аня вздохнула тяжело и прерывисто. Она всех искренне жалела.
— Среди них встречаются зубры: умные, но злые, неправильно ориентированные личности, — напомнила Инна.
— Говорят, будто писатели видят глазами души и что Бог водит их рукой. Правда это или высосано из пальца? Но приверженцы этой теории держат круговую оборону. Я подозреваю, что первоначально в этих словах был заключен совсем другой, может быть даже юмористический смысл. А вдруг это лишь попытка оправдать свою бездарность, свалив всю вину на Всевышнего? Ведь наверняка есть такая категория писателей? Я теряюсь в догадках, — пошла в атаку на Лену Инна.
«О технарях подобного диспута не услышишь. А ведь инженер, по большому счету, тоже творческая профессия. А учитель? Уж куда как творческая. Да и вообще… в любом деле нельзя без полета. А вот Инна — я кишками чувствую — презрительно относится к профессии педагога. Я же считаю свою работу очень важной. Не быть толковому инженеру без хорошего учителя. Мы — первичное звено, — сделала вывод Жанна. — Правда, последнее время всё упирается в качество педагогов. Нет конкурса в педвузы, и троечные учителя выпускают из школ троечных учеников. Да и материальная база учебных заведений только компьютерами пополняется, а они в обучении не панацея, а только инструмент».
— Мне твои прекрасные вопросы не хочется портить тривиальными, недостойными ответами, — пошутила Лена. — Ну… если только под Богом понимать вдохновение. А фразы на самом деле формируются без сознательного участия автора. Наука пока не дает ответа на то, как слова приходят к нам в голову и как вообще рождается талант. Это тайна, загадка Природы, вопрос вопросов. Не размышляла я над природой писательства. Собственно, любая профессия требует определенной предрасположенности, соответствующих данных. Для меня очень важно только то, что человек по‑настоящему свободен в творчестве. Свобода его максимально раскрывает.
— Не созрела отвечать на такие вопросы? И все же… — попросила Аня.
— Не возьмусь формулировать научное обоснование, но сама себе я объясняю эту способность строением мозга. Мозг, как и сердце, орган выполняющий ряд определенных функций. Он адаптирует тело к окружающей действительности, строит внутри себя картину мира с учетом нашего собственного внутреннего генного «я», полученного от родителей, которое в нашей жизни как указатель, как красная стрелка. «Я» — это факт нашего сознания. Каждое новое восприятие проходит через фильтр уже ранее воспринятого и накопленного. Если нет потребности в адаптации и развитии, мозг хуже работает. Реальность мы осознаем неодинаково по ряду причин: гены, социальная среда, воспитание, обучение… Не стану вдаваться в подробности, это дело специалистов.
Наука не развивается по прямой. На данном этапе биология выступает впереди физики. И я надеюсь, успешно. Надеюсь, кое‑что разъяснится и в нашем вопросе. А вот изначально ли предначертано писательство судьбой свыше или нет… не знаю. Предки наши ведь как говаривали: «Человек нарождается — судьбой нарекается». Судьба человека записана в генах, но насколько она предопределена? Случайно ли складываются гены в такую комбинацию или в результате каких‑то сбоев появляются дети с ограниченными или аномально положительными способностями? Наверное, в природе есть законы не только развития, но и ограничения человеческой популяции. Как в физике.
На земле у всего живого единый генетический код. Он будто разлит в воздухе. А есть ли в этом промысел Божий?.. Ни наука, ни религия пока не могут дать ответы на высшие запросы духа. Но мы же как воспитаны?..
Лена улыбнулась.
— Не догоняю, — удивленно изогнула брови Инна и сменила улыбку на усмешку. Ей не понравилась ссылка на Всевышнего.
— И не надо, — попросила Лена. — А вот «почистить» свой «словарик» тебе стоит. У тебя народная речь с бандитской примесью, с … каторжным оттенком. Добиваешься полного совпадения?
— Она вросла в меня, — кокетливо надув губы, — ответила Инна.
*
Аню от Жанны не оторвать. Спелись. Одно слово — педагоги.
— По улице нельзя пройти, чтобы не споткнуться о поэта. Титулы писателей раздаются как ярлыки на княжение. Их иногда навешивают из добрых чувств, не в части таланта, а из уважения к человеку, — сказала Жанна.
— И в части… блата.
— Между понятиями поэт и хороший человек можно поставить знак равенства?
— Я бы не рискнула. Недавно видела по телеку, как известный писатель при разводе вел раздел своего имущества, стараясь оставить жену и маленького ребенка ни с чем или на минимуме. Да еще пытался доказать, что прав. Противно было смотреть. Я и до этого к нему предвзято относилась — недолюбливала, — а тут вовсе презирать стала. Честное слово, — заверила Аня и сразу спросила:
— Истина равна правде? Что есть истина?