Любовь моя
в детстве. А твое предложение — отдельная тема для «расследования». Я пока что не рискую глубоко в нее погружаться, только слегка затрагиваю.— В Библии есть слова: «И пойдет брат на брата». Знать подобные факты многократно проходили через историю человечества, что не говорит в пользу бесконечной любви людей друг к другу. Еще есть неплохая тема: «Как научиться любить себя»? Это звучит нескромно, непривычно для нашего советского уха. Но в Библии говорится: «Возлюби другого как себя самого». А если не получается себя несовершенную полюбить? — спросила Аня.
— Остается любить других больше. Как мать своих детей. Не эгоистично, — за Лену ответила Инна.
— Это противоестественно, что любовь к себе у нас более требовательная, чем к другим? Зато не приходится ломать свою женскую суть, да? Ты подвела меня к мысли, что под этим знаменем мы и живем? — спросила Аня.
Но Инна уже другие вопросы задала Лене:
— О чем будет твое следующее произведение? Оно обещает быть грустным? Книга уже на сносях, на подходе? Если она состоится, я буду рада. Знаю, для макулатуры не пишешь.
— Не спеши с выводами. Время — главный критик.
— А я так уж совсем не в счет? Этот роман тоже будет о постижении и для постижения?
— Секрет. Я суеверная. Не предвосхищай события, спугнешь удачу. Без денег каждая книга — как ложная беременность. Так твой любимый мультипликатор Бардин выразился.
— Следующая книга о подростках?
— Наводящие вопросы? Ты представляешь себе школьника, читающего тридцать томов одного и того же пусть даже очень любимого автора? Чтобы распробовать и оценить чье‑то творчество, достаточно двух-трех книг.
— Значит, сначала детей воспитывала, теперь всерьез за взрослых взялась? Растрогать, вдохнуть жизнь, расшевелить? Не поздно ли им меняться? — Инна исподтишка взглянула на подругу.
— Никогда не поздно над чем‑то призадуматься и что‑то в себе переделать. Даже если у тебя уже есть внуки. Ты же знаешь знаменитую фразу: «Себя воспитывай, а дети с тебя пример возьмут». Никто не лишен такой возможности. И в этом тоже каждому дана своя мера таланта и мера его реализации.
— Второе тоже очень важно. У тебя, наверное, есть мечта: «Меня нет, а мои книги читают». Да?
— А ты как думаешь? — вопросом на вопрос вяло ответила Лена. Бороться со сном ей становилось все труднее.
25
— Лена, я слышала, что ты любишь рыбалку. Чем она тебя привлекает? — справившись с зевотой, спросила Жанна.
«Наконец‑то соскочили с литературной темы», — обрадовалась Лена и с удовольствием ответила:
— «Грибалку» люблю. По жизни я трудоголик. «Пашу» и на работе, и в семье. У меня же патологическое чувство ответственности. С ним нелегко жить. Наверное, поэтому любое общение с природой — какое я могу себе позволить — является для меня лучшей формой активного отдыха и самой полноценной «душевной терапией». Оно снимает стрессы и дарит умиротворение. С годами, я стала испытывать физическую потребность в нем.
На природе я отрешаюсь от быта, забот и волнений. В душе истаивает всё сиюминутное, мелочное, суетное. Остается красота и покой. Я там обновляюсь. Из меня уходит все отрицательное, что накопляется в городе. Природа вдохновляет. Войду хотя бы в сквер — и потекли в голове то стихотворные, то прозаические строчки… Тишина в часы отдыха приобретает первостепенное значение. Люблю музыку насыщенной природной тишины луга, поля, леса, когда чувствую великую сущность бытия, нахожу ее следы…
А сколько положительных эмоций я получаю на рыбалке! Бывало, выуживаю леща или щуку — от волнения перехватывает дыхание, все внутри дрожит от возбуждения и радостного азарта, адреналин «шибает» в голову. Незабываемые, непередаваемые чувства!
А «тихая» охота! Иду по лесу, глубоко вдыхаю пряный воздух, насыщенный запахами деревьев и цветов. Птицы заливаются на все лады, насекомые стрекочут. Душа поет! Увижу гриб, допустим, пламенеющую головку подосиновика или цвета молочного шоколада у белого — и сразу к сердцу приливает горячая волна радости. Она прибавляет мне день жизни, счастливый день…
Люблю безветрие, тогда и в душе торжественный покой… Растянусь на ковре мха, посмотрю в высокое небо, на трепетные осинки, на ласковые березки — и закружит голову бесконечная, нежная радость, и сердце наполнится красотой! Я ощущаю абсолютную гармонию чувств, свое слияние с природой. И растворяюсь в ней… Боже мой, как прекрасно жить на белом свете! И, честное слово, хочется счастья всей планете, всей вселенной!
Не напрасно шутят рыбаки, что время, проведенное на рыбалке или в лесу, в счет лет жизни не идет. Природа не может наскучить. Она лечит, обогащает, восхищает. Это же океан любви, в котором хочется плыть и плыть… Для меня жизнь — это поток прекрасной влюбленности в природу, в мир близких и далеких талантливых людей…
— О, это целая симфония! Нет, философия! — прервала Жанна восторги Лены. — А как насчет того, чтобы просто поваляться на диване?
— Редко. Если только заболею. Диван никуда не денется, а красота жизни мимо может пройти. Для моего сына отдых — это посидеть за компьютером, а для меня — побыть на природе. Еще классическая музыка меня перезагружает, но не в такой степени.
— Созерцание прекрасного — это то единственное, что еще способно меня радовать, — тихо прошептала Инна на ухо Лене.
Та осторожно притянула к себе подругу и сказала еще тише: «Не хандри, держись, мой стойкий оловянный солдатик».
— А я совершенно беспомощна, когда речь заходит об ориентировании на местности, и тем более в лесу, — смущаясь, поведала Аня. — В лесу я посещаю только хорошо изученные места.
— Это называется топографическим кретинизмом, — сказала Инна.
Аня обижено, по‑детски выставила вперед свой остренький подбородок и спросила:
— А ты мягче слова для обозначения этого недостатка не знаешь?
Инна, наклонившись к Ане и понизив голос, будто собирается сообщить ей о чем‑то секретном, сказала:
— И никто не знает.
Но подумала об Ане сочувственно:
«Бедная. Ей с ее данными на особое отношение мужчин рассчитывать не приходилось, вот и осталась одна-одинешенька. Ни помощи, ни защиты…»
Жанна заговорила. В ее голосе зазвучала нежная романтичность.
— В октябре гуляли мы с Колей по берегу реки, наслаждались тишиной, чудным воздухом. Смотрим, сидят два рыбака. Мы поближе подошли. Старички неторопливо беседуют, костерок между ними. В сторонке две удочки мокнут в тихой воде. Муж поинтересовался: «Что ловите?»
«Сегодня ничего не идет: ни окушата, ни плотвица», — отвечают.
«На что пытаетесь поймать», — спросила я, не заметив баночек с наживкой или прикормом.
«На разное, — неохотно ответил мне тот, который на вид постарше. — Рыбалка не главное, отдохнуть пришли. Денек‑то какой: теплынь, безветрие. Благодать! Грех не порадоваться».
«Да уж точно, — согласился мой Коля. — Доброго вам дня».
Отошли мы подальше от рыбаков и тут я рассмеялась: «Артисты! Хорошо роли сыграли».
«О чем ты?» — не понял мой муж.
«Они сетью рыбу ловят. Не заметил?»
«А что я должен был заметить?»
«Я сразу обратила внимание, что удочки не по центру стоят, а в сторонке и близко друг к дружке. Вроде как для отвода глаз. Подход к ним неудобный, и лесками запутаться могут, если вдруг рыба клюнет и поведет. Да и настроены рыбаки слишком благодушно. Обычно они не любят, когда им мешают, громко разговаривают. Вот я и заподозрила обман. Потом обратила внимание на то, что берег за костром усыпан свежими еще мокрыми водорослями, а около ведра, небрежно прикрытого полотенцем, лохмотья мелкой чешуи плотвы поблескивают. Я не стала их разоблачать. Думаю, Бог с ними, со стариками, пусть нас наивными сочтут. Зачем им день портить? Крупняк, видно, здесь не водится. Ну выловят себе на ужин «мелочи пузатой» на пару сковородок… Может, и внучат угостят.
Мы пошли домой, улыбаясь теплому солнцу, ярко-пестрому одеянию кустов, поздним осенним