Вкус жизни

людях говорить только хорошее, чтобы не наживать врагов, или помалкиваю.
Не стоит упускать из виду следующее немаловажное обстоятельство: даже в не очень достойной компании иногда полезно своевременно и тактично вмешаться, увести разговор в положительное русло, чтобы предотвратить назревающий неприличный скандал и тем самым положить конец не начавшейся еще «войне», – строго, как учитель, но с обидой в голосе, отчеканил Николай Иванович.
Он сказал это с такой силой и выразительностью, что Лена на миг растерялась и, почувствовав, что сгоряча напрасно нагрубила порядочному человеку, попыталась оправдаться:
– Простите. К сожалению, не знаю, как бы мягче сформулировать, но досужие вымыслы о безнравственном поведении незамужних женщин часто людям кажутся правдоподобными, достоверными. В плохое люди легче верят. Добрым, открытым всегда больше подковырок достается. В глазах мужчин они выглядят гораздо хуже, чем можно предполагать. И начальство боится их выделять, продвигать по службе. Как бы чего не подумали! И всё у них в карьере часто незаслуженно идет вразнос. Вот и мои проекты не рекомендуют к производству. Воевать приходится. И часто неудачно.
Многие женщины злословят из боязни потерять своих мужей. Некоторые мужчины сплетничают по причине завистливого характера. Не следует списывать со счетов задетое мужское самолюбие и раздутое самомнение. Для таких мужчин оговоры – в порядке вещей. Меня подобные разговоры выводят из равновесия. Я боюсь совершать якобы «предосудительные» поступки. Это тем более опасно для меня, что в глазах обывателя особенно постыдным считается быть не просто не замужем, а еще и с ребенком.
Лена горько усмехнулась.
– Меньше обращайте внимание на сплетни, – посоветовал Николай Иванович уже мягче.
Своим ответом он не возбудил в Лене интереса. Но в его взгляде она заметила оттенки собственной печали, разочарования, неудовлетворенности. А Иван тут как тут со своими комментариями.
– Зря избегаешь мужчин.
– Не начинай! – зло оборвала его Лена.
– Случайностью невозможно управлять. Жизнь не предупреждает о предстоящих поворотах судьбы и можно не расслышать ее голоса, не понять ее зова или предупреждения. Может быть, скоро ждет тебя самый крутой и опасный вираж судьбы. Не стучит набатный колокол в твоей голове? А вдруг это не ложное впечатление? И тогда нужно рассчитать вероятность такого события и подсуетиться. Если суждена тебе роковая встреча, то все равно не избежишь ее.
Предвижу возражения, ироничную улыбку… но, понимаешь, для меня чем выше забор, тем больше желание его перепрыгнуть, – то сладко щурясь, то кривясь в ехидной улыбке, снова язвительно цепляется Иван, раздевая Лену глазами и явно намекая на свои завышенные сексуально-плотские возможности.
Тень неподдельного страдания скользнула по лицу Лены. Не было бы Николая Ивановича, она быстро и грубо отшила бы пошляка, но присутствие пожилого человека связывало ей руки, точнее, язык. Она только бросила на Ивана уничтожающий взгляд. Ее раздражало его необычайное самомнение. С чего бы это ему упиваться своим торжеством? Но она тут же предположила, что у него собственные неудачи выливаются в открытую грубость не только к тем, к кому он испытывает неприязнь, но даже по отношению к тем, с кем ему хотелось бы положительно общаться. А его намеки, разумеется, – не больше чем миф, созданный им же самим для внешнего и внутреннего самоутверждения. Поэтому она ответила сдержанно, очень даже сдержанно, до скрипа зубов.
– Удачная встреча? Это на твой взгляд. Что за нелепость? Я нацелено не стремлюсь к замужеству. Не хочу искать приключений, не хочу никому кружить голову преждевременными обещаниями. И вообще, я не готова к диалогу на эту тему. Зря ты определил себя в штат моих духа и тела хранителей или обожателей, – решительно прервала Лена ненужные ей излияния и отвернулась от Ивана с мыслью, что надо немедленно и жестко положить конец этому неприятному разговору.
– Травишь здорово и гладко, поэтому доставлю тебе удовольствие и выслушаю в сто первый раз твою байку о нежелании выйти замуж. Наверное, из головы не идет любовь. Ведь хочется урвать хотя бы от чужого счастья? Или, может, ждешь подходящего случая, чтобы еще раз всех удивить? – закончил он непристойным намеком.
Лена побледнела и пошла в атаку.
– Ты любишь рассказывать о том, что многих соблазнил. Я не верю в это. Может, хочешь услышать в ответ, перед сколькими обожателями я устояла? Не надейся...
Иван, не слушая выпада Лены, продолжил:
– Она, видите ли, не озабочена телесным дискомфортом. Нос воротит от мужчин! Посмотри правде в глаза: рада бы в рай, да грехи не пускают. Утверждаешь, что не коснулась тебя распутная фортуна?.. Не везет, пробуксовочка пока идет, а то бы давно уж… кордебалет… да вверх копытами… И хочется, и колется да мама не велит. Не подвернулся приличный шанс? – словно гордясь своим поступком, нимало не смутившись, снова гадко уколол Лену Иван, сопровождая свои слова радостно-пошлым смешком и поглядывая на нее с жутковатым интересом.
«Подобной бестактности, такого гнусного посягательства на Ленины чувства не позволяли себе даже самые наглые ребята из ее лаборатории. Это было самое гадкое из когда-либо ею услышанного в свой адрес, – молча кипела я, готовая взорваться и наговорить грубостей никчемному обожателю. – Нет, что ни говори, а замужняя женщина в большей степени защищена от нападок мужского внимания, и как к специалисту к ней меньше придираются, чем к свободной», – решила я.
Душевное равновесие Лены было окончательно поколеблено. Ее глаза загорелись возмущением и дикой злобой. Она рванулась на Ивана с кулаками. Уж на этот раз она не останется в долгу! Но Николай Иванович удержал ее, и больно сжал локоть Ивана.
– Ну и сказанул, как в воду плюнул, – отреагировал он удивленно. – Не ожидал.
Лена даже не представляла, что может быть настолько благодарной за маленькую поддержку этому, в общем-то, малознакомому человеку. И она смирилась, только жестким взглядом осадила грубияна.
– Вы меня на голос не берите, – насмешливо фыркнул Иван, продолжая жадными глазами исподтишка любоваться смущением и злостью Лены.
«Да он сексуально озабоченный», – поставила я неопровержимый диагноз.
Намеки Ивана были слишком грубыми и обидными, чтобы безропотно сносить их. Даже у Николая Ивановича был растерянный, недоумевающий вид. Но Лена и на этот