Вкус жизни

как на «чокнутую» посмотрел, мол, с чего это вдруг тебе, старушенция, танцевать в голову взбрело. А мне и сорока не было. Так обидно стало… Вот так и трансформируется институт семьи в невесть что. А потом удивляемся возникновению взаимоотношений другого типа: гражданские браки и прочее. Отцы должны учить сыновей выстраивать взаимоотношения в семье на своем примере, а чему такой научит? – вздохнула Лиля. – Много лет я пыталась смягчить его характер, но если что родителями не заложено, больших успехов не жди.
– Мы хорошо прожили с мужем сорок лет, но что до тонкостей… не всем дано летать, – усмехнулась Мила. – Современная неумолимая статистика утверждает, что настоящей любовью осчастливлены, в лучшем случае, только три пары из десяти. Пять пар многократно влюбляются и любят, а две оставшиеся вообще понятия не имеют о любви, только влюбляются или им просто немного нравится их объект.
– В твоих словах звучит скепсис, мол, при ближайшем глубоком рассмотрении жизнь груба и жестока. А ведь это не так! Не может быть, чтобы между нами было так мало счастливых пар, ведь все по любви женились, – горячо воскликнула Жанна.
– Наверное, наши некоторые городские избалованные, инфантильные, внешне интеллигентные мальчики не умели переживать за других, только себя, любимых, лелеяли. А девочкам ничего не оставалось, как вешать груз всех семейных забот на свои нежные плечики. Сельских ребят, не испорченных цивилизацией, у нас на курсе «имелось в наличии» всего двое. Было бы больше, может, и подправили бы они картину разводов в лучшую сторону. Они как-то больше понимали, что любить – значит, утверждать неповторимость существования другого человека, что человек с адекватной собственной оценкой не ищет виноватых в других. Считали, что не нужно переделывать ни мужа, ни жену, и, раз выбрав, любят друг друга такими, какие есть. Сельские ребята как-то проще относились к жизненным перипетиям, мужественнее, что ли, – философски серьезно рассуждала Лиля, пожалуй, больше для себя, чем для подруг. – Мужчины, покидая нас, оправдывают себя тем, что мы, женщины, сильные и сами сможем справиться со всем, что встретится нам на жизненном пути, что мы можем без них воспитать наших общих детей. Они сбрасывают на нас свою главную задачу мужчины – защиту своей семьи от жизненных невзгод и тем предают своих детей.
Нам надо кричать от ярости, а мы плачем от обиды и жалости к себе, к детям и упорно несем нашу непосильную ношу. Материнской болью сердца кровоточат, но мы терпим и не тычем этим мужчинам в нос, не требуем изменить отношение в обществе к семье. Сами-то они не захотят лишаться привилегированного положения, свободы. Поражает их негосударственный подход к государственным проблемам.
– Не все хорошо в нашем королевстве с мужчинами. Сначала они оказываются неспособными защитить своего ребенка, жену, потом Родину. Женщина может воспитать в мальчике нежность, трудолюбие, но вырастить защитника, воспитать в нем мужчину – функция отца. – Это Галя поддержала Лилю.
– А гражданские браки? Это же позор мужчинам, их бессилию. Ищут тех, кто их будет лучше нянчить, – вклинилась в разговор Аня. – И потом, с каким здоровьем родятся дети, если их мамы будут находиться в нервном напряжении: женится-не женится? Жанна, вот ты говоришь «не может быть», чтобы восемьдесят процентов. Все может быть. Я как-то вникла в жизнь своих соседей по лестничной площадке и что же обнаружила? В первой квартире жена мужа выгнала и одна дочь вырастила. Тот считал, что если он мужчина, то этого уже достаточно, чтобы все в семье считали его хозяином и беспрекословно подчинялись ему. Стариков ее не уважал, из собственной квартиры их гнал. Маты-перематы каждый день.
Во второй квартире хозяин летчиком был. Погиб при исполнении. Великодушный, сильный был человек. Другого такого хоть сто верст в округе обойди – не отыщешь. Двоих детей жена сама воспитывала. Не захотела отчима сыновьям. В третьей квартире муж все больным притворялся. Жена на себе все заботы тащила, а он гулял напропалую и жизни радовался. Когда супруга об этом узнала, с ней произошел нервный срыв. Сильно болела. Муж, правда, в старости одумался, детям стал помогать.
В четвертой вроде бы все было нормально. Он бесплоден, но они воспитывали приемного сына. И вдруг смотрю – с молодой идет. Что не поделили? В пятой – здоровенный мужичина смертным боем жену бьет, выпивает, конечно. В шестой мужчина один живет, семью оставил и вольничает. В следующей квартире – женщина одна дочь растит. Продолжать?
– Аня, не распаляйся, ты можешь удушить своей болтовней. Хватит, я устала от негативной информации, – взмолилась Жанна, – хотела от тебя услышать что-то высокое, значительное, умное, доброе, достойное, чтобы в душе был простор и радость, а ты опять за свое.
– Ну, давай, сама рассказывай, флаг тебе в руки! – надулась Аня.
В наступившей тишине явственно проступил разговор Аллы и Гали.
– … И почему же не сложилось? Ведь одной из лучших была в группе.
– Приехала я сдавать кандидатский экзамен в аспирантуру по иностранному языку. Слышу, на консультации шушукаются девушки, мол, кто председателю понравится, тот сдаст. Поняла, что они имели в виду. Платьице простенькое надела, туфли без каблуков, волосы пригладила, косметики ни грамма. Вижу, все равно понравилась. Глазки его так и заблестели, как петушок вокруг меня топтаться, увиваться стал. Ну, я и уехала. Не смогла через себя переступить. Семья для меня – святое. И с непосредственным начальником постоянно проблемы возникали. Отказала я одному из наших директоров, так сразу давление началось. Сделаю доклад, а потом мои идеи у него в отчете обнаруживаю. Ссориться? Не подладишь – вылетишь в два счета с работы, и профком не защитит. Там тоже все схвачено. Человек в коллективе зависит от мнения коллег и уже тем уязвим. Сплетни изводили. Ни один мужчина не касался меня, кроме мужа, но не верили люди, что я отказала большому начальнику… Даже женщины.
– Мужчины часто сплетничают о верных женщинах, недоступных их плотоядным желаниям, – усмехнулась Лера. – Из зависти.
– Чем старательнее человек карабкается наверх, тем больше встречает на пути препятствий морального плана. Руки опускались от бессилия. Плюнула я на науку и решила детей воспитывать, работу, конечно, не бросила. А наиболее наглым сплетникам отвечала: «Если