Вкус жизни
в мыслях! – продекларировала Жанна одну из идей своего нового увлечения.Она сказала все это несколько театральным тоном, создавая впечатление, будто она сама не относится к сказанному всерьез или советует присутствующим сохранить долю здравого скепсиса.
– Напугала попа кадилом! Я не ослышалась? Ты о высших силах? Виданое ли это дело? Бросаешься из крайности в крайность? – переспросила Инна и удивленно подняла брови. – Ты всегда производила впечатление умного человека. Уж кого-кого, а тебя я не могу заподозрить в недостаточной образованности и поэтому тем более не понимаю направления твоих мыслей. Ты поражаешь меня не неосведомленностью, а чем-то другим, чему я еще не подобрала определение. Сдается мне, не о том думаешь, не тем голову забиваешь. Стремишься на дно давно ушедшей эпохи? Сама как агнец божий идешь на закланье?
Мы, русские, в ответе за человека, а нас вечно несет в тайны «глубокого мироздания», потустороннего мира. Проснулось воображение? Перемкнуло мозги? Не забиралась бы ты в эти дебри. Ведь с кем поведешься… так и до новоявленного спасителя мира, миссии недалеко… Еще один камень преткновения? – засыпала Жанну ехидными вопросами Инна, вскинув красиво подведенные брови и подняв подбородок, демонстрируя свой горделивый профиль.
– Отстань, надоела как горькая редька. У кого переняла манеру лезть в душу без спросу? Ты выбрала неверный тон, и у меня появилось веское основание предположить… – недовольно забурчала Жанна. Ее уже никто не слушал, но она все продолжала сопеть и бормотать себе под нос.
Лера заметила, что Инна критиковала Жанну с некоторым упреком. Во взгляде ее и в тоне голоса уловила она тревогу и крайнюю степень разочарованности умственным уровнем сокурсницы. «Не в бровь, а в глаз, – подумала она, соглашаясь с Инной. – Но не по форме преподнесения, а по содержанию разговора».
– Я тебе вот что посоветую, Инна, – мягко въехала в разговор Эмма, крепко сплетая пальцы рук. – Не суди чужую боль.
«Скука, мухи дохнут, как говаривали мы в детстве. То скорострельные жесткие диалоги, то муторные, примитивные рассуждения... Устала я, неадекватно реагирую? – ворчливо думает Лена и дальше уже не вслушивается. Нарастающее напряжение прорывается только в ритмичных постукиваниях ее тонких пальцев о край стола. Но она справляется с ним и, погруженная в воспоминания, уже не замечает, в каком направлении течет разговор, и лишь иногда ее сознание выхватывает его отдельные моменты.
– …Что ты хорошего видела при Советах? – громко вопрошает Инна.
– Хорошая работа, крепкая семья, спорт, искусство – разве этого мало? Ум и образованность ценились. А много ли ты митингов протеста видела при Советах? – защищалась Мила.
– Это в девяностые было безвременье, а не жизнь. Раскурочили страну вдрызг. Возникли такие новые понятия, как офшоры – поди в них разберись. Появились новые хозяева жизни – бандюки, – продолжила ее мысль Лиля.
– Так объявим им джихад! – сказала Инна с самым серьезным видом.
– А последствия? – испугалась Аня, не понявшая шутки.
– Так ведь уже отгребаем от бандитов потихоньку. Редко теперь стреляют. Пойми ты наконец, российский кризис – часть общемирового. Таковы законы развития человеческого общества, и ничего тут не поделаешь. За короткое время наша страна неузнаваемо изменилась, новое время прибило ее к новому берегу. Теперь люди ищут самих себя. Все нормально. В сложившейся ситуации так и должно быть. Капитализм доказал свою живучесть. Лучшего строя пока не придумали. И мы в скором времени в этом убедимся. Только десять лет прошло с начала перестройки, а ты требуешь невозможного. Припомни, как долго американцы «выстраивали» свою страну, сколько лет критерием справедливости и целесообразности у них служил кольт? – Рита пыталась успокоить Лилю.
– «Стравили пары», и хватит. Кризис не может длиться бесконечно долго. За спадами всегда бывают подъемы. Скулить можно, но только осторожно, в разумных пределах, – пошутила Кира.
– …Помнишь наше правило: если хочешь помочь человеку, говори ему правду в глаза. А теперь не рискуют, боятся быть непонятыми, потому что кругом ложь. Ты утверждаешь или надеешься, что в хаосе новой жизни спрятан порядок? Этот вопрос еще ждет своего честного и беспристрастного исследования. К сожалению, правда бывает жестче и циничнее лжи и тем отталкивает. С тяжелым сердцем ее воспринимаем, – задумчиво произнесла Лиля.
– …Оглянись на Запад. С твоей неуемной энергией ты могла бы заниматься бизнесом, – сказала Инна.
– Мы не Запад… Ты имеешь в виду торговлю? Мне под завязку хватило поездок в Польшу. Не мое это. От капитализма выиграли только те, кто и раньше умел воровать. Они вовремя сориентировались. Теперь уже все поделено, даже в сфере обслуживания. Не пролезешь, не просунешься. Вот ты говоришь, что капитализм справедлив уже тем, что дает равный шанс любому. У кого ты видела равные шансы? У моего сына и у сына банкира при их одинаковом юридическом образовании? Не рассказывай нам сказки. Ты же сама знаешь, что ни при чем здесь «его величество Случай».
– Капитализм прогрессивнее, и жизнь людей при нем более выразительная, потому что стремление выделиться и подняться выше другого заставляет человека шевелить мозгами. А социализм всех уравнивал, не было стимула работать. В Союзе вообще не давали высовываться. А если и позволяли, то платили гроши, – тронула больное место многих присутствующих Инна.
Рита не могла оставить без внимания выпад Инны:
– Опять ты за свое! Ты разве старшим инженером стала, не работая головой? А Кира должность руководителя группы за красивые глазки получила? Мила пятнадцать лет пахала мастером, кучу своих рацпредложений ввела в производство, прежде чем стать начальником цеха. Впрочем, и другое было… Не пускали выше. А кто не пускал? Блатные, начальники-мужчины, которые держались за свои портфели, а от нас ожидали только честной работы. Система их порождала и холила?
В бюджетных организациях и сейчас творится то же самое, только еще хуже стало. Недавно моей внучке в начальники такого тупаря поставили, все только дивятся. А ты говоришь – конкуренция! Только попробуй возникнуть – вмиг вылетишь… Чиновники – источники многих наших бед. Они – сильные мира сего, хоть ничего не производят. Я лично чувствую себя обманутой…
– Мы присутствуем на скорбном пиру – распродаже