Вкус жизни

– Ты вот все о себе да о своих несчастьях, а как дети отнеслись к твоему разводу с Дмитрием? Однозначно приняли твою сторону? Понимали, что разрываешь его слишком слабые, гнилые узы отцовства? Не казнились, не терзались?
– Наша дочь была категорически «за». В переводе с детского на взрослый язык она сказала: «Он отрекся от меня чуть ли не с самого моего рождения, на алкашей променял; никогда не дорожил семьей, мучил всех, ничего доброго в памяти не оставил. Ты последнее время не его жалела, а годы и силы, которые на него потратила». Я с ней согласилась, потому что ничего так не возмущает мать, как боль, причиненная ее детям. Мой сын и от первого развода страдал, сначала тянулся к отцу, но поняв, что никому кроме матери не нужен, смирился. И с Дмитрием он некоторое время продолжал общаться даже после развода. Нуждался в мужском плече. Но окунувшись в грязь его новой жизни, тоже жалеть перестал. Сказал: «Он не из нашего стойла. Теперь пусть за него отвечают другие».
Не хочу поднимать здесь вопрос о детях, душу он мне рвет. Дочка маленькой была веселой, оптимистичной, а стала молчаливой, задумчиво-грустной, безразличной. Еще до развода чувствовала себя брошенной, нелюбимой, – понизив голос до шепота, добавила Лиля. – Вот ты, Галя, наверное, думаешь, что для нас, детдомовских, существует только черное и белое? Но разве мое терпение не было признанием мною полутонов?
Галя утвердительно кивнула.
«И все-таки в словах Лили больше муки и отчаяния, чем презрения и ненависти. Она на самом деле любила Дмитрия. И до сих пор не все в ней, оказывается, отболело», – решила про себя Лена.
– Отхватила себе муженька. Чмо он непотребное! А ты ему мед, да еще ложками. Не слишком ли жирно ему было? Глаза на лоб от удивления у него не вылезали? Сами мужчин развращаем заботой, а потом плачем.
Инна начинала «расходиться». Женщины это почувствовали и примолкли. Только Аня сказала, пытаясь выглядеть как можно убедительней:
– В подметки тебе не годился Дмитрий. Законченный алкоголик. Он, пожалуй, со всеми оговорками, заслуживает то, что теперь имеет.
Но и она не решилась задавать вопросы, чувствуя, что Лиля сама хочет еще что-то рассказать из своей жизни.
А Жанна подумала об Инне раздраженно: «Самой не получилось свою красоту «конвертировать» в семейное счастье, а туда же, в советчики лезет».
– Святая простота. Деревня. Отвянь, Аня, – надменно фыркнула Инна. – Я бы, не церемонясь, без проволочек нашла способ отомстить мужику. Сделала бы так, что комар носа не подточит. Сам бы сбежал не оглядываясь.
– Не цепляйся к Ане. Не тебе о ней судить, – строго осадила ее Лера, боясь ехидного продолжения.
– Добро потому добром и называется, что хороший человек не может делать плохое. Вот и Лиля не могла. Потому-то, в целом, добро и побеждает, – сказала Кира.
– Кого побеждает? – съязвила Инна. Но ответа не получила.
– С Дмитрием почему ошиблась? – тоном осторожнее некуда спросила Жанна.
– Доверчивость подвела. Смысла от вымысла не отличала. По себе его мерила. Я же была до мозга костей правильной, честной. По молодости считала честность одной из своих сильных сторон.
– Это святая правда, – подтвердила Кира.
– Ни минуты не сомневалась, что патологическая честность – бесплатное приложение ко всем прочим твоим достоинствам, – фыркнула Инна.
– Не перестаю тебе удивляться, – тихо заметила подруге Лена.
– И оглянуться не успела, как снова стала девушкой на выданье, – сама над собой пошутила Лиля, вызвав тем самым у Инны короткий приглушенный смешок, мол, дай бог не последний.
– В третий раз мужем быстро укомплектовалась или долго зализывала раны? Не томи, рассказывай, – с задорной интонацией попросила Мила.
– Такой товар долго не залеживается, – хихикнула Инна. – Или в твоем положении – с детьми – выбирать и привередничать не приходилось?
– Не паясничай. Накатило? Одно у тебя на уме. Не можешь без ложки дегтя. Даже если начинаешь за здравие, все равно кончаешь за упокой, – с осуждением заметила ей Лера. И зло подумала: «Бьет по самому больному. Ее бы так».
– Тоже мне адвокат дьявола, – сердито буркнула Инна так, чтобы ее услышала только Лера, и замолчала, побоялась наговорить гадостей.
– Правильно делала. Ты молодец. Надо искать счастье, а не только убегать от несчастий, – похвалила Лилю Жанна.
– Не торопилась я включаться в гонку за женихами, – усмехнулась Лиля. – Не скоро замуж пошла. Эмоционально зависла. Всегда трудно заканчивать одну жизнь и начинать другую. Долго еще в душе, там, где еще оставался Дмитрий, шевелились какие-то смутные, тревожные чувства, вкрадчиво наплывала боль. Думаешь, перевернула страницу и вон из головы? Да и проблемы долго еще расхлебывала. Дмитрий неожиданно для меня квартиру принялся делить самым что ни на есть подлым способом. Подобного я не могла ни ожидать, ни даже предполагать. Всеми правдами и неправдами обманывал, плутовал. Пытался отыграться на собственной дочери за то, что от него избавились навсегда. А она уже многое понимала. Ей стыдно, обидно и противно было видеть отца таким. Она вся скукожилась, но делала вид, что все в порядке... Надеялся объегорить, одолеть нас без труда, но закон стал на сторону детей. Благо Союз тогда еще не рухнул. Вот и верь после этого в человеческую порядочность. Правда, тогда у него уже не существовало таких понятий, как гордость и стыд… Только все равно считаю, не сам он такое придумал.
– А я думала, тебя не устраивали проходные варианты, – опять «ущипнула» Инна Лилю. Та не отреагировала.
– Как сейчас помню, взгрустнулось мне что-то, и сказала я старшему сыну – его сыну, – мол, не хватает мне Дмитрия, твоего папы. Вовчик грустно ответил: «Мне и раньше его не хватало. Он хоть раз постоял за меня, защитил? Только ты и выручала».
Я попыталась заступиться за его отца, мол, не умел он выражать своих чувств, он так устроен. На что Володя спросил очень серьезно: «А может, у него их вовсе