Похоже, он доигрался. Том третий (СИ)

– Сестра, давай быстрее, – сказал парень.
– С-сейчас, – ответил приближающийся девичий голос, – Винтовка сорвалась. Она мешает, – сквозь одышку говорит девушка.
"Да твою-ж мать!", – едва не выругнулся я, – "Бесполезная девка"
– Держись, – отхожу от Артура и протягиваю руку уже выбирающейся Еве.
Весьма огромная винтовка завалилась набок и зацепилась за стенки тоннеля. Если девушка отпустит приклад и второй рукой поможет себе подняться, то снайперка окончательно соскочит с плеча и свалится вниз. Тут и становится понятна причина её задержки – либо пытаться подняться одной рукой с достаточно тяжёлым оружием, которое ко всему прочему зацепилось за края, либо же опустить его и проделывать весь путь вновь.
– Держись говорю! – прикрикнул я раскрывшей глаза девушке.
– А? – моргнула она, – Ой, да. Сейчас.
Правой рукой Ева поправляет винтовку, а левой цепляется за предоставленную ладонь.
"Чёрт. Они и впрямь тяжёлые", – я незаметно активирую протез спины и руки, и подтягиваю девушку к себе.
– Ай, – пищит она от резкого подъёма и едва не спотыкается о торчащую арматурину.
"Перестарался", – скрючил я лицо от летящей на меня девушки.
– Ай, – вновь пищит, на сей раз от падения на помощника.
Мне пришлось поймать снайпершу, чтобы та окончательно не проломила черепушку о бетонный пол. Только лишь её нога освободилась от хватки ржавой лестницы, я хватаю Еву за талию и притягиваю к себе, с трудом удерживаясь на ногах и не падая вместе с девушкой.
В полёте снайперша вцепилась обеими руками за мою спину, и по приземлению уже изо всех сил её крепко сжимала, видимо боясь вновь улететь.
"Мягкая", – подумал я, – "Ах, ну да – она же из мяса"
– Эй, очнись, – говорю прижавшейся ко мне девушке.
– Д-да, – зажмуренная мордаха Евы наконец отлепляется от моей груди.
Она хватается двумя руками за ремень винтовки и пятится назад, едва вновь не проваливаясь во всё тот же лестничный тоннель.
"Боже, и как она выживала?", – вздыхаю я, – "И впрямь придётся её защищать. Как ребёнок, ей-богу", – её лицо напомнило мне увиденное когда-то фото кота, с точно такой же зажмуренной мордахой.
Я развернулся и увидел ухмыляющегося Артура, который тут же встал спиной и принялся открывать стальную дверь.
"Чего он ухмыляется?"
В конце концов, спустя пару минут борьбы с блестящей сталью, парень распечатал бункер и впустил уличный воздух в затхлое помещение.
"Боже, как я давно его не чувствовал!", – нос тут же зашевелился в попытке втянуть как можно больше прекрасного аромата.
Хоть вместо лёгких у меня и стоит очередная аугментация, но ощущать "вкус" воздуха я всё ещё в состоянии, а потому и при каждом удобном случае пытаюсь им насладиться. И стоит ли говорить, какое счастье испытывал нос при контрасте спёртого аромата убежища и свежего запаха улицы, пусть и послевоенной.
– Теперь, всем тихо. Выбираюсь сначала я, затем подаю сигнал. Если всё нормально – вы следом. Понятно?
– Да, – киваю я.
Артур кивает в ответ, пригибается и поднимается по ступенькам вверх, замедляясь с каждым пройденным метром. В конце концов, когда он достиг самой вершины и на несколько минут пропал из поля зрения, мы услышали заветное "Чисто" и вышли следом.
Проход представлял собой наклонный тоннель с обычными бетонными лестницами, усеянными обломками некогда стоявшего здания. В самом же его конце, – там, где и пропал Артур, – горы мусора служили для укрытия стального люка.
Я с трудом пролез через отверстие в наваленных обломках.
– Поблизости никого, – говорит Артур, – Можно выпрямиться. Но бдительности не теряй.
– Угу, – киваю я и подаю руку беспомощной девушке.
"Видимо неспроста он приставил меня к сестре. Понимает же всё"
Возможно она и хороший снайпер, но точно не самостоятельный и взрослый человек. О чём уж там говорить, если не успели мы ещё выйти на улицу, как она едва не поранилась аж два раза.
– С-спасибо, – Ева положила бледную ладошку поверх моей и поднялась на ноги, на сей раз без инцидентов.
Я осмотрелся. Ничего не поменялось со времён моего спасения, и жилой район всё так же представлял собой полуразрушенные руины. Куда не взгляни, везде ты увидишь бетонные каркасы зданий, тонны валяющихся обломков и общий серый фон ввиду всё того же бетона.
Вдалеке послышались выстрелы, на которые я даже не обратил внимания. Привык уже.
– Возможно будет дождь, – сказала смотрящая на тёмные облака Ева, – Это хорошо.
– Да, – отвечает Артур и ловит мой непонимающий взгляд, – Шумно будет, и нас не услышат, – поясняет он.
"Ах, ведь точно – им же прятаться нужно", – я взглянул на руки, – "Значит и мне тоже"
– Так, выстрелы со стороны северо-запада, – говорит главарь, – Ева, ты же не забыла пейджер?
– Нет, – девушка достаёт из кармана джинсов устройство размером с большой палец и пару раз нажимает на единственную кнопку.
Аугментация ушей улавливает едва слышимую вибрацию в кармане Артура.
– Отлично. Вы идёте как только я дам сигнал. Одна вибрация – положительный ответ. Две – отрицательный. Три – отступление.
– Да знаю, – махает рукой девушка.
– Я знаю, что знаешь. Это для новенького.
– А-а-а-а… точно.
– Всё, меньше разговоров. У нас часа два. Если и в три пары рук будем лажать, то тогда у нас и впрямь шансов нет, – говорит он и разворачивается в противоположную от выстрелов сторону, – И помните – от нас зависит не только собственная жизнь.
"Что-ж вы тогда меня спасли"
Девушка кивает, и брат скрывается за разрушенной школой.
Всё ещё активный нос улавливает запахи приближающегося дождя, а до сверхчувствительных ушей доходят звуки разгорающегося сражения.
Забавно, но целая страна пострадала из-за ошибки двух людей. И я не исключение.
"Какими идиотами надо быть, чтобы просрать Акселератор? Мало того, что просрать, так позволить его выкрасть! И даже исправляя ошибку, они умудрились накосячить ещё больше. Вы только посмотрите – война, куча ненужных жертв и мои страдания!"
Если эти два идиота вновь привлекут к организации внимание, то их точно вздёрнут. А кто из объектов лучше всего подходит для скрытной миссии?
"Идиоты, твою ма…"
– А кем ты был до войны? – послышался звонкий голосок.
– М? – перевёл я взгляд на Еву.
Ева старательно не поворачивала на меня голову.
– Война относительно недавно нагрянула…, – начала она.
"Боже, ну что началось-то", – вздохнул я.
– А ты эмигрант же, да? Чем ты занимался?
– А тебе-то что?
– Да нет, ничего, – она моргала и переводила взгляд то на меня, то в сторону, – Просто так, интересно.
"Чёрт, ошибка! Нужно быть дружелюбнее"
– Учёным. Разработчиком аугментаций и нейромодулей.
– Ого…, – протянула девушка, – Но у нас же нет в городе научных центров.
Я кинул в Еву взгляд полный ненависти.
"Ты больно умная для такой дуры"
– А разве учёные обитают только в лабораториях?
– Ну да, ты прав…, – кивнула она, – А что тебе нравится?
"Ты отстанешь, нет?"
– Сладкое.
Ненавижу сладкое.
– О, я тоже! – улыбнулась она и шагнула вперёд.
Причём так шагнула, что сократила меж нами едва ли не всё расстояние.
– Ну, до войны. Просто обожала! Особенно шоколад, – снайперша закинула голову и погрязла в воспоминаниях, – Помню, как мама покупала нам после работы мороженное, и брат всегда воровал пломбир, а мне шоколадное оставлял. Наверное, с тех пор я этот вкус и полюбила, – она опустила взгляд в землю и существенно поменялась в лице, – А сейчас некому его покупать, – вздохнула девушка, – Да и нечего.
"Что в таких ситуациях делают? Подбадривают же, да?"
– Все мы что-то потеряли в этой войне, и если каждый день вспоминать давно погибших людей, то тогда мы к ним точно присоединимся. Думаешь, мама хотела, чтобы с каждым воспоминанием о ней, ты всё больше бы впадала в депрессию?