Ночь упавшей звезды (СИ)
-- А я не умею, -- проныла Талька, но сама уже деловито резала плед на полосы и вязала руки и ноги своему врагу. Нож вернула. Помогла мне натянуть гербовую котту, плащ и сапоги. На обмотки пошли останки пледа.
Я полюбовалась Талькиной работой -- и помереть Торус не помрет, но и не развяжется:
-- Ну, а дальше что? Взять тебя за шкирку да к выходу гнать? Кстати, очень там удивятся: я этого мерзавца на две головы ниже даже в сапогах. Эх, жаль, я только во сне в Твиллег попадать умею. А как глаза раскрою -- назад бросает...
Талька напоследок с удовольствием попинала легата и выпрямилась, закусив губу. Похоже, все у нее болело.
-- Пфэ, -- изрекла она гордо. -- Торуса к лешему. Котта с гербом. Так что можешь и за шкирку. Только пинай не сильно, лады?
-- Ладно, сильно не буду, -- пообещала я. -- А ты дорогу выбирай. Я без памяти была, когда меня притащили. Да, а ты ее знаешь?
-- А то... думаешь, первый раз я тут сижу?
Мы вышли в похожий на кишку коридор и, выбрав из связки нужный ключ, заперли двери. Закладывая засов, рыжая огляделась и страшным шепотом поведала:
-- Вон туда прямо, потом по лестнице вверх. Тут стража мотается редко. Хоть защита накладена, чтобы не чаровать, а все одно боятся сглазу, -- она подмигнула. Зеленющие, как у Люба, глаза, ярко светились в темноте.
-- Вот и ладно, -- буркнула я, пытаясь сориентироваться в свете редких факелов: они больше воняли, чем светили. -- А сунутся -- им же хуже, -- я легонько пихнула Тальку перед собой.
Вот жаль, что Звингард мне голень перевязать не успел. Рана не тяжелая, но крови я потеряла много, и двигаться больно -- пару дней и вовсе ходить бы не стоило. Я вспомнила, как Одрин носил меня на руках, улыбнулась и, прихрамывая, потянулась дальше.
За поворотом мы налетели на стражника, лениво обходящего коридоры. Он был один и практически безоружен -- похоже, в этой тюрьме не слышали о побегах.
Увидев на моей котте белый гербовый круг с серпом, тюремщик испуганно посторонился. Но, похоже, бедняге неодолимо хотелось поболтать.
-- Куды ведем, ваш... свейшество?.. -- стеснительно поинтересовался он.
-- В университет, она там студента соблазнила, проверяем, -- прохрипела я. Талька вздрогнула и едва не вырвала из моих пальцев воротник.
-- Неправда! Он сам пришел!
Стражник деликатно гыкнул.
-- Ну, рыжая... а еще целку из себя строила... менестрелька...
Он снова гыкнул и двинулся дальше. Когда стихло эхо его шагов, Талька яростно зашипела:
-- Чего пристойнее придумать не могла?
-- Еще и не угодила! -- я подавила в себе желание как следует пнуть Тальку в... пониже спины. -- Топай... где твоя лестница?
Повязка на ноге сделалась подозрительно влажной. Мгла! Только этого не хватало...
-- Ты мне репутацию испортила!
-- Что-о?!
-- Я не шлюха, я менестрель!
-- Ага. Только ногами двигай. А то костру все равно, кто на нем горит. Ну нашла же время о репутации думать, зараза ушастая!.. -- ошеломленно повторяла я, толкнув девицу, чтобы двигалась живее.
-- Я -- это я! -- буркнула Талька. -- И ух у меня всего полтора.... Теперь... Вон она, лестница.
-- Зато язык... не в меру длинный, -- зловеще прошептала я ей в спину.
На лестнице обошлось без встреч. Зато сама она... узкая, грязная, скользкая, крутая... Сейчас точно помру, и делайте со мной, что хотите.
Когда мы добрались наверх, я была бледной и потной, как мышь под веником.
Талька выглядела не лучше, потирала то один ушиб, то другой, моталась от стены к стене узкого коридора и хромала на обе ноги, как на все четыре. Мы еще какое-то время плутали по тюремным тупикам и закоулкам, настолько бестолковым, что лишь кто-то отлично знающий мог сориентироваться здесь; укрывались в каких-то нишах от мимохожих стражников, отпирали решетки украденными ключами, и, наконец...
-- Вон... там... черная дверь, -- рыжая ткнула пальцем в грязно-рыжую полутьму, громко хватая воздух ртом. -- Ее слабее стерегут. Два стражника... обычно...
Я пожала плечами:
-- Ну... Говорю я. А ты молчи и не трепыхайся.
-- Опять о любовнике?!
-- Тихо! -- я толкнула девицу вперед, надеясь, что хотя бы при караульных она промолчит. Зрение у элвилин было лучше моего, и охрану Талька разглядела намного раньше. Вырвав у меня воротник, сползла по стене:
-- Вляпались. Вон тот, жирный -- Марус, -- наскоро просвещала меня рыжая. -- У него теща из столицы и беда с зубами. А когда все разом... ух! А он как раз зыркает и за щеку держится.
-- Спасибо.
-- А второй еще хуже, -- неслась Талька по кочкам. -- Хивтей-хромец. И руки у него, как жабы. И хитрый... Мимо него...
Я вгляделась, напрягая зрение.
Дела у Маруса были явно хуже некуда, огромным камнем придавив покатые плечи. Он страдальчески кривился, держась за алебарду, и будущему не радовался. А Хивтей просто ковырял в носу. Заслышав наши шаги, оба выпрямились и грозно окликнули:
-- Кто идет?!
-- В университет, для дознания, -- буркнула я. -- Двери откройте.
-- Ага... к студентам, значит... -- протянул Марус, -- а чего? Короедов, значит, изучение? -- он поглядел на взъерошенную Тальку. -- И пощупать дают, а?
Рыжая гневно зашипела.
-- Дурень, -- буркнул в сторону Хивтей, с места не двигаясь.
-- Не изучать. Выяснять, с кем она стакнулась да сколько ей уплочено, -- я откашлялась, -- за услуги. Ну, -- я повернулась к хромому, -- и сколько мне ждать?
И тут же придавила ногу готовой взвыть рыжей.
-- Погоди-ка, дамочка... -- Хивтей уставился на меня маленькими цепкими глазками.
-- Я вот тут ужо лет пять как стою, всех дознавателей здешних по лицам, да по именам знаю. И эту стерву рыжую тоже. А вот тебя что-то вижу в первый раз...
-- И я тебя, я с легатом сюда приехала.
Я молча выругалась. Свалить-то я их свалю... но лишний шум не пойдет на пользу... Пуще того, город я не знаю... и двигаться не можем быстро... Да чтоб его!
Следовало заранее изучить театр военных действией, с планами Сатвера ознакомиться, знать убежища и связников, хотя бы из Сианна детали вытрясти. Но суть-то в том, что сколько я ни храбрилась, в тайне от себя знала, что ехать мне сюда не хочется и незачем. Вот теперь остается локти грызть.
-- Угу, угу... сам он вошел и не вышел, причем, один вошел... -- нехорошо ухмыльнулся Хивтей. -- А дай-ка мне глянуть разрешение от легата, чтобы вывести короедку-то.
Марус заржал и нагло подмигнул Тальке. И теща, и зуб были разом забыты.
Я, став боком к крепышу, чтобы не отсвечивать, показала Хивтею обнаженный меч.
-- Вот мое разрешение, милый. Устроит? -- с ядовитой лаской поинтересовалась я. Короткое движение -- и стражник упадет, разрубленный от паха. Что он прекрасно понимал. И алебарда не спасет -- я слишком близко.
Хивтей судорожно сглотнул и опустил глаза.
-- И что потом? Далеко ли убежите-то, в Сатвере? -- он передернулся и стрельнул глазами в напарника. Но Марус в этот момент облизывал взглядом рыжую и обращал на нас не больше внимания, чем на дохлых мух.
-- А ты нас из города выведешь, -- ледяным шепотом подсказала я. -- И либо озолотишься, либо сдохнешь. Смотря, как себя поведешь...
-- Погодь... -- алчно прошептал он. -- Не части, сколько мне дашь?
Марус отставлял уже алебарду к стене, собираясь познакомиться с зеленоглазой элвилин поближе, но замычал, хватаясь за щеку. Талька выдохнула облегченно.
-- Проводи нас, -- приказала я Хивтею. -- Живо, отец Олав уже злится.
Хромец кивнул и открыл замок. Здоровенная дверь заскрипела ржавыми петлями, в коридор ворвались солнечный свет и свежий воздух. Несмотря на свойственную задворкам помойную вонь, он, как мокрой простыней, хлестнул по лицу. И какое-то время мы лишь жадно дышали, прищурясь, не в силах сдвинуться с места.
Я удивилась, что день еще не закончился, вон оно, солнце, стоит высоко над башнями и покатыми черепичными крышами. А ведь мне казалось, что прошла уже уйма времени! Столько всего успело произойти...