Ночь упавшей звезды (СИ)
И, неожиданно для себя, и, тем более, для меня коснулся губами моих волос. Я прильнула к нему сильнее, надеясь согреться. Сквозь дождь пробились запахи земляники и водяной лилии.
-- Ой-е... -- шокировано выдохнул Себастьян Лери Морион, теперь еще сильнее похожий на ежа.
-- Да не обращай ты внимания, пошли, -- хохотнул Сианн. -- Мне вон тоже не досталось... огурца...
И хватаясь то за перила, то за раненое плечо, зашагал следом.
Глава 5.
Стоило распахнуться двери, как в библиотеке тут же сами собой загорелись свечи на каминной полке, и вспыхнул огонь в камине; засветились отдельные стенные панели и похожие на светлячков огоньки по углам книжных шкафов -- словно звезды или уличные фонари, убегали вдаль цепочки огней, отчего библиотека казалась бесконечной.
А может, такой и была.
Все здесь было массивным и надежным: дубовые шкафы со стеклянными дверцами, под завязку набитые разновеликими томами. Приоткрытые сундуки, внутри которых в особых ларцах, обитых сафьяном и украшенных самоцветами, хранились особенно ценные инкунабулы. Окованные медью и прикованные цепями к ларцам гримуары -- возможно, они и кинулись бы на незваных гостей, как цепные псы, если б были свободны...
Ковер. Низкий столик и два массивных полосатых кресла с высокими спинками на белой шкуре у камина, а над камином птичья голова, огромная и странная -- не то чучело, не то выполненная с угрожающей достоверностью подделка -- серебристо-серые перья оттеняют полосатый мрамор камина и каминной доски.
Рыжее, коричневое, золотистое и темно-зеленое... Среди сдержанной роскоши ядовито-розовый диванчик с деревянным гребнем -- свернувшимся котом -- разил наповал. Одрин бережно усадил меня на него и удовлетворенно сказал:
-- Ты такая красивая, когда молчишь....
Я уже собиралась пнуть Мадре под колено, но тут вошел Сианн и сразу же высказался о диванчике. Похоже, сей предмет мебели и впрямь задевал тонкий элвилинский вкус.
-- Ну и диванчик... -- только и выдавил Алиелор, хлопая по-девичьи длинными ресницами.
-- Ну... это для Темулли было... -- немного смутился Одрин. -- И вообще, время-то военное, нечего привередничать. Пусть леди занимает. А Тему подберем что-нибудь поскромнее. Кстати, где она?
Сианн отжал густые волосы, стряхнул несуществующую пылинку с мокрой рубахи, вознамерился раздеться и рубаху тоже отжать, но раздумал.
-- Должно быть, сбежала, увидев это...
Собрался пнуть диванчик, но воздержался.
Сябик вошел последним, как самый младший. Еще и помедлил перед дверью. Я была уверена, что он тоже начнет с диванчика, но костлявый мальчишка замер, не обращая внимания на текущую с него воду, уставясь на голову над камином -- вытянутый клюв с множеством острых зубов, круглые глаза и то ли перья, то ли рога на затылке.
Я вдруг поняла, что он чувствует. Я сама не раз чувствовала такое. Сябика словно поразило молнией: вроде ничего не случилось, он еще стоит, и вокруг жизнь идет, как шла, а он уже мертвый. Я прикрыла рот ладонью. А костлявый вздрогнул всем телом и мягко осунулся на золотисто-рыжий ковер.
-- Сябик! Себастьян! -- Сианн упал на колени и потряс мальчишку за плечи. -- Очнись!.. Я с тобой!
Он укачивал серенького на руках и нежно бормотал, точно успокаивал напуганного малыша:
-- Он ненастоящий... ты что... не бойся... Сябик, маленький...
-- Это он так помогал тебе с птицей договориться? Лежа в обмороке? Оригинально... -- старший мевретт иронично поджал губы, налил из кувшина на столике воду в кубок и плеснул мальчишке в лицо.
-- И дался же вам этот диванчик! -- расстроено проговорил он.
-- Я из-за этого, -- мальчишка, вздрагивая, покосился на голову. -- Он правда-правда ненастоящий? -- в голосе Лери звучали слезы.
-- Торус Фенхель эйп Леденваль, разумеется, гений, -- сухо сказал Мадре, -- но и ему хватило ума не лезть в гнездо к симурану. А то тут бы висело чучело самого скульптора. Или так, погрызенная тушка.
При имени "Торус" Сианн напрягся, но потом расслабился -- похоже, Торус оказался не тот.
Вид у Сябика был несчастный. Во все стороны торчали, как иголки, мокрые волосы. Сейчас он особенно походил на ежа.
-- Сами вы тушка... -- он ткнулся лбом в руку Алиелора и повторил, видимо, стараясь себя убедить: -- Алёр, так он совсем ненастоящий?!
Сианн помог пацаненку сесть, обнимая и прижимая к себе, трясущегося и мокрого:
-- Совсем-совсем. Творение великого эйп Леденваля. Когда мне десять было, я утащил у Идринн помаду и покрасил ему губы. Мевретт Мадре меня на этом поймал, выдрал рябиновым прутом, и отмывать заставил. Но следы все равно есть. Давай подсажу.
-- Не, у тебя рука ранена, -- мальчик прерывисто вздохнул. Наблюдая за ними, я подтянула к себе плед со спинки дивана, завернулась и тряслась уже в нем, не сообразив раздеться.
-- Перестаньте наговаривать на меня, мевретт, -- оборвал Сианна Мадре. -- Лучше скажите, где Темулли.
-- Откуда я знаю... Я отослал их с Любом на кухню.
-- С Любом? -- Сябик оживился и даже улыбнулся.. -- Значит, надо проверить, цела ли кухня.
Алиелор подхватил его и перенес к огню, усадил на шкуру. Разбил дрова кочергой, заодно выпутав обгорелый кусок пергамента:
-- Это останки "Орхидеи Мерриана"?
Мадре явно хотел ответить сыну колкостью, но тут дверь распахнулась, и в проеме показался высокий лисокудрый стражник с Темулли и Любом в охапке. Увидев такое количество народу, да еще и двух мевреттов в том числе, он растерянно выпустил детей и поклонился. Темулли привалилась плечом к косяку, чтобы не упасть. Люб же с идиотской улыбкой сполз на пол.
-- Дядя Се... Ся... Сябик, а почему у вас тень птичья?
Сябик с расстроенным видом обернулся через плечо, хотя с тенью всё было в порядке.
-- Прекрати дурацкие шуточки, -- гыркнул на рыжего мальчишку Сианн. Мадре обвел парочку детишек подозрительным взглядом. Протянул зловеще:
-- Та-ак... А это что еще? Что они опять натворили?
-- Ничего... -- Люб невинно заморгал пушистыми рыжими ресницами.
-- Ага, ничего, -- подныла зеленоволосая, хихикая.
-- Господин мевретт, они... -- стражник посмотрел на невинных деток и решил, что скрывать тут бесполезно. -- Они раздобыли на кухне неразбавленного меда.
-- Разбавленного! Воду тоже взяли! -- воспротивился клевете конопатый.
-- Ого... -- печально произнес Мадре. -- Быстро же растут детки... Тему! -- он строго посмотрел на остроухую девочку. -- Думаю, что в таком состоянии тебе уже ничего не страшно, так что пойдешь ночевать к Звингарду.
-- А я не дойду, мевретт, -- широко улыбнулась Темулли. -- "Вы сами помогли мне до чертиков напиться..."
Мадре понял, что с зеленоволосой пива не сваришь, и обернулся к ее приятелю:
-- Люб, ты мужчина? -- он пристально воззрился в честные глаза рыжего.
-- А что, похож на женщину? -- захихикала Тему.
-- Ага, мужчина. Конечно, -- мальчик задумался и уточнил. -- Только папа говорит, что ещё маленький.
Мадре рухнул на диванчик рядом со мной и стал наматывать мокрые волосы на кулак, точно собирался на них повеситься.
-- Так что такое, господин мевретт? -- спросил Люб, не дождавшись ответа на свою последнюю реплику.
-- Ну как "что"? -- пожал плечами Одрин. -- Сможешь дотащить свою собутыльницу до лазарета?
-- Сокувшинницу. Мы из кувшина пили. Я? Не вопрос!
Люб прополз вверх по стене и потянулся взять Темулли на руки, немелодично проорав:
"Не могу сидеть я дома,
Дайте мне коня и меч.
Мне готовка незнакома.
Мне милы резня и сечь.
Закинула платья я в старый сундук
И не вылажу отныне из..."
У меня зазвенело в ушах. К рези в правой ладони добавились саднящая боль в затылке. Я нащупала шишку под волосами. А на темени еще одну. Четвертую. Теперь пусть хоть кто усомнится, что у меня потеря памяти! Я плотней завернулась в промокший плед и тихо застучала зубами.