100 лет без любви
После сегодняшнего сна, факт находки броши я тоже не считала странным. Внезапная мысль пригвоздила к стулу: с тех пор, как мне стала сниться Вера, жизнь моя потекла запрограммированно, ни одно событие, произошедшее со мной, нельзя считать случайным. И что-то я должна сделать, осталось выяснить, что именно.
Трель телефонного звонка вырвала меня из задумчивости.
– Межгород, – спохватилась бабушка и поспешила из кухни.
Я решила спокойно продолжить завтрак. Если мне и есть, о чем думать, то это не минутное дело, так что вполне может подождать.
Вернулась бабушка, и выглядела она озадаченной.
– Что случилось?
Какие еще сюрпризы меня ожидают?
– Даже не знаю, как сказать… – замялась бабушка.
– Бабуль, ну не томи! Кто звонил-то?
– Тетя Галя.
Это бабушкина подруга детства. Они не через всю жизнь пронесли свою дружбу. В юношестве судьба раскидала их, вернее, выкинула бабушку. В четырнадцать лет она уехала в другой город из родного села поступать в техникум и больше уже туда не вернулась. Тетя Галя же отучилась в районном центре и вернулась в родное село. Пару раз они встречались на каникулах, пока в селе том жила мама бабушки. А потом и она перебралась поближе к дочке. Вот так и получилось, что общаться с тетей Галей они перестали. А года два назад они случайно нашли друг друга в Одноклассниках. Оказывается, тетя Галя так и живет в том селе. С тех пор бабуля раза два в год ездит к ней в гости. Пару раз тетя Галя приезжала к нам. Можно сказать, что они снова подружились.
– И что она?.. Почему у тебя такое лицо?
– Да, понимаешь, проблема у нее. Просит приехать.
– Ну съезди, в чем проблема-то?
До родного села от нас было не очень далеко – шесть часов на автобусе.
– Да, в Мурманске она.
– Как в Мурманске? А что она там делает?
Как поняла из дальнейшего рассказа бабушки, уехала тетя Галя в Мурманск к своей дочери. Я и раньше что-то слышала, вроде как дочь у нее не очень путевая. С мужем развелась, растит девочку от него. Не работает, при этом умудряется выпивать. А недавно она еще и мальчика родила неизвестно от кого. Если раньше она хоть случайными заработками перебивалась, то сейчас надежда только на пенсию тети Гали.
– Болеет тетя Галя, сильно. И Светка загуляла, дома не появляется. А Егорка еще совсем маленький. И кроме меня помочь им некому.
– Дела… – протянула я.
До Мурманска от нас ехать около двух суток на поезде. Далековато… И не поехать бабушка не может – подруге ее и обратиться больше не к кому.
– А ты к Новому году-то вернешься?
– В том-то и дело, что не знаю. – Бабуля чуть не плакала. – И ты еще разболелась…
– Обо мне не беспокойся. Ходить я могу, значит, справлюсь. Не хотелось бы праздник отмечать без тебя.
Если она не вернется к Новому году, это будет впервые, когда я буду встречать его без бабушки. Как-то странно… я уже привыкла, что она все время рядом. Две недели, что она провела в больнице, и то показались мне вечностью. Но, с другой стороны, я же уже не маленькая, и хватит меня опекать.
– Поезжай, бабуль. Со мной все будет хорошо.
Она как-то сразу успокоилась. Боялась, наверное, что не отпущу. Неужели я произвожу впечатление такой эгоистки?
Через час бабуля уже вернулась с билетом на первый проходящий поезд до Мурманска. Энергия из нее била через край – желание помочь подруге даже сделало ее моложе внешне. Я подбадривала, как могла, когда ловила на себе виноватые взгляды.
Вечером Наташа вместо меня проводила бабушку на вокзал.
– Хочешь, поживу у тебя пока? – спросила подруга, когда мы сидели в кухне и пили чай.
Я тут же представила ее у себя дома и затосковала. От ее энергии, бьющей через край, я уставала через пару часов. Это максимум, сколько я могла выдержать подругу непрерывно. Да и вообще, пора испытать себя на взрослость, смогу ли справиться сама. Теперь осталось отказать Наташке так, чтобы не обиделась.
Но она и сама все поняла по моему лицу:
– Не хочешь, не надо, – бодро заговорила она. Я незаметно перевела дух – обиды в ее голосе не слышалось. – Честно говоря, мне есть чем заняться. У Толика родители уезжают на две недели в горы. Он предложил пожить у него. Так что… – Она весло развела руками. – Но ты не думай, что я тебя брошу. Не дождешься, – засмеялась она. – Каждый день буду проверять, ну или через день.
* * *В первую же ночь самостоятельной жизни я проснулась в холодном поту с шевелящимися от ужаса волосами. Только что я была близка к убийству! Я смотрела в темноту и до сих пор отчетливо видела Веру-себя с занесенным над мужем ножом.
Что я чувствовала в тот момент! Дикое желание убить. Вонзить в него нож несколько раз, по самую рукоятку. Смотрела на по-детски невинное лицо, причмокивающее во сне, и ненавидела. Никогда и ни к кому не испытывала подобной ненависти.
Вот она поднимает нож, удерживая его обеими руками. Я чувствую холод рукоятки, сжимаю ее что есть силы пальцами. Сорочка колышется вокруг ног, не скрывая огромного живота. Глаза дикие, волосы растрепаны. Я с такой силой сжала зубы, что они скрипят, того и гляди начнут крошиться.
Господи! Она так ненавидит, что готова взять грех на душу. Ведь уже на сносях…
Я смотрела в темноту и видела перед собой дикую и растрепанную Веру, с горящими глазами.
По телу пробежал озноб, словно подул прохладный ветер. Страх накатывал волнами, даже дышать стало трудно. Я нащупала кнопку бра на стене и с силой втопила ее. Слабый свет залил комнату, и с ним исчезли призраки, рожденные фантазией. Уже никто не прятался в углах и не покушался на мою жизнь.
Что же там произошло дальше? Страшно было даже представить, что Вера завершила начатое. Но и не верилось, что она смогла остановиться. Я вспомнила, как проснулась, почувствовав слабое шевеление внутри. Это же Верин ребенок! Она чувствовала то же. Мы обе ощутили в себе присутствие маленькой жизни. Но, подействовало ли на нее это так же, как на меня?
В сон клонило со страшной силой. Я улеглась на подушку и укрылась с головой одеялом, оставляя только нос снаружи. Бра выключать не стала, чтобы не вернулись ночные призраки.
Глава 7
И все-таки одной справляться было тяжеловато. От передвижения даже по квартире нога начинала болеть и не сразу проходила, когда я устраивала ее на диване. Дома не осталось хлеба, и молока едва хватило на чашку утреннего кофе. Значит, нужно собираться в магазин. А как это сделать, я пока представляла с трудом. До магазина всего-то метров сто от подъезда, но в сложившихся обстоятельствах они превращались в километр, а то и больше. Кроме того, за ночь подморозило, и то, что вчера было тающим снегом, превратилось в колдобины льда.
А еще мне мешали мысли. Вспоминался сон и дикая Вера. Никак не могла отвлечься. Не помогал ни телевизор, где, как обычно, не показывали ничего интересного, сплошная сводка криминальных новостей по всем каналам, ни книга, в которой приходилось несколько раз прочитывать одно и то же, чтобы уловить смысл.
Настроение мое лавировало между хандрой и жалостью к себе. Поторопилась я заверить бабулю, что справлюсь тут без нее. Как бы сейчас было здорово, если бы она хлопотала на кухне, иногда заглядывая в комнату и справляясь, все ли у меня в порядке. Но бабуля далеко, а мне как-то нужно взять себя в руки, чтобы не раскиснуть окончательно.
Ближе к обеду я поняла, что избежать похода в магазин не получится. Наташка у бойфренда, вряд ли сегодня вспомнит о больной подруге, а кроме нее надеяться не на кого.
Первый сюрприз меня ожидал, когда стала обувать сапог. Хоть голенище и выглядело широким, нога в гипсе была для него великовата, замок не сходился. Пришлось обмотать его поясом от халата – ничего лучше я не придумала. Дальше предстоял спуск по лестнице. И делать это на костылях было сродни мастерству эквилибристики. Каждый шаг можно приравнивать к подвигу. Я даже пересчитала ступени – их, оказывается, по одиннадцать в каждом пролете, не считая четырех цокольных.