Укрощение строптивой (СИ)

Друзья уставились на меня, будто я только что предложил им выпить китайскую настойку из змеи. В нашей компании мы не практиковали извинения. Ни перед кем. Мы хозяева жизни. Каждое слово — закон. А если кому-то не нравится наше поведение, пусть идет лесом да подальше.
Естественно, мое предложение вызвало небольшой шок. Я и сам не понял, почему сказал именно это. Просто вдруг почувствовал, что без извинений девчонка меня близко к себе не подпустит. А так как мы хотели нагнуть еще и ее босса, за которого она заступилась, извиняться придется перед всеми сотрудниками кафе.
Пашка внимательно посмотрел на меня, почесал голову, потом согласно кивнул:
— Извиниться надо по полной программе, так, чтобы ни у кого сомнений не возникло, что мы этого желаем от души.
Мы с Максом уставились на Блонди. Извиняться? Он? Ну и ну! Это что-то новенькое и совершенно невероятное. Но Пашка загадочно хмыкнул и пошел вперед, мы, как преданные пажи двинулись следом.
Клуб «Забияка» нам нравился. В нем всегда царила какая-то шальная атмосфера. Можно было покурить кальян, а если постараться, то что-то и покрепче, разжиться таблетками и девочками на короткий перетык.
Но мы это не любили. Почему? Да просто были брезгливыми. И зачем искать приключений на свою задницу, когда вокруг бродят толпы цыпочек, готовых на все за дешевенький коктейль? Мы мальчики богатые, можем и тряпку подарить, и в Турцию свозить. Нянчиться с дешевыми подстилками не для нас.
Мы заняли привычный столик на втором этаже у балюстрады. Здесь хорошо был виден танцпол, не так гремела музыка, и глаза не болели от безумного мелькания света. Вокруг нас обычно тоже сидели приличные люди, с многими из них мы были знакомы.
Пашка заказал напитки и закуски. Он жадно набросился на салат, а мы терпеливо ждали, какая гениальная мысль стукнула в голову нашему заводиле. Наконец он вытер рот и пальцы салфеткой, вальяжно откинулся на спинку кресла и поднял на нас тяжелые веки.
— Ну, не тяни! — крикнули мы. — Выкладывай, что придумал.
— Стрела, тебе придется потрудиться уже сейчас.
— В смысле.
— Давай ноги в руки и дуй назад в кафе.
— Оно уже закрылось.
— У тебя два варианта. Если забегаловку закрыли, оставляешь на крыльце охапку цветов.
— Где я ночью найду цветы?
— Мозги включи! Первая клумба твоя.
— Осень же!
— Ниче, найдем. Раз надо, поищем круглосуточный магазин. Или у друзей спросим. О, у твоей маман, кажется, есть несколько таких. Наверняка можно вызвать продавца, он дверь откроет и цветочки выдаст.
— Не, — возразил я, — это не вариант. Маман сразу узнает. У нее везде глаза и уши. Потом по шапке получу.
— Ладно не парься, придумаем что-нибудь.
— И что дальше? — не выдержал Макс. Я видел, как горят у него глаза от восторга. Все правильно, не ему же отдуваться за идеи Блонди! — Представим, что если открыто?
— Здесь тоже два варианта развития событий. Слушайте сюда, — мы наклонились к нему, чтобы не пропустить ни слова. — Девчонка на месте — вручаешь цветы ей и просишь прощения. Девчонка ушла….
— Даю букет хозяину, — перебил я его.
— Нет! Идиот! Еще мачо называешься! Спрашиваешь у чурки адрес цыпочки и тащишься к ней домой. А там уже будешь действовать по обстоятельствам.
— Не хочу. Ты предлагаешь мне одному за всех отдуваться?
— Мы рядом будем, не ссы! Только не станем светиться. Это же пока первый этап укрощения строптивой девицы.
— А второй?
— Мозги включи!
Мы опять запрыгнули в Порше Макса и поехали по ночным улицам обратно. Дороги были свободны, и мы решили прокатиться с ветерком: время поджимало. Естественно, все магазины уже были закрыты. Макс остановился у клумбы, сплошь покрытой красными и белыми хризантемами и с четыре руки (Блонди остался на стреме) нарвали целую охапку осенних цветов.
К кафе подкатили через полчаса. Свет в окнах еще горел.
— Я же говорил. Забегаловки так быстро не закрываются. Стрела, вперед.
— Почему я?
— А кто у нас герой-любовник?
Я нехотя выбрался из машины. Макс собрал цветы и свалил мне их на руки. Я так и поперся, как идиот, в кафе. С трудом освободил пальцы, дернул за ручку, но дверь оказалась закрыта. Хотел уже развернуться, но Блонди выглянул из-за угла и показал мне кулак. Тогда я постучал, а сам встал к стене, чтобы меня не сразу заметили.
Дверь открыла шустрая официантка. Она огляделась, матюгнулась, и тут я вышел из тени. Она вытаращила глаза, набрала полные легкие воздуха и приготовилась закричать, но я ее перебил:
— Погоди, не ори! Я не хочу навредить!
— И чего тебе надо? — в ее глазах мелькнул страх. Она опустила руку в карман и нервно что-то там сжала.
«Точно! Боится, что деньги отберу!» — я радостно улыбнулся в тридцать два, пока еще своих зуба.
— Слушай, видишь, — я показал ей цветы, — извиниться хочу перед тобой и той девчонкой. Повел себя как последний придурок.
Я сделал лицо щеночка. Бровки сложил домиком, губки растянул в неуверенную улыбку: сама скромность и доброта.
Поняв, что я не буду отбирать у нее деньги, официантка расслабилась и захихикала.
— Ой, а что у меня-то просить? Я только со стороны наблюдала. Ты лучше перед Риткой и у Азаматом извинись.
Ага! Значит, девчонку Ритой зовут! Редкое сейчас имя, прямо королевское.
— Ну, сама понимаешь, цветочки боссу не нужны, — опустил глаза я, потихоньку начиная заводиться. Зачем мне нужна эта престарелая тетка, которая уже откровенно кокетничала со мной?
— Ага! Он другой букет любит.
Она потерла пальцами, намекая на деньги.
— Обязательно! — воодушевился я. — А сейчас позови ту девушку.
— А ее нет. Недавно ушла.
Вот черт! Я готов был растерзать эту идиотку на части. Столько времени мне мозги ела!
— В куда ушла, знаешь?
— Конечно. А тебе зачем?
— Говорю же, хочу извиниться.
— Людка, кто там? — услышал я крик хозяина кафе и спрыгнул с крыльца в тень.
— Я сейчас! — крикнула она, повернув голову к входу в кафе. — А ты приходи завтра.
Она уже схватилась за ручку двери и хотела скрыться, но я удержал ее за локоть.
— А цветы?
— Зачем мне они? У меня перед домом такая же клумба растет.
Я располовинил букет и сунул часть в руки официантки. На сегодня я свою задачу выполнил и мог смело уходить.
— Ой! Черт! Все равно приятно, когда такой красивый парень цветы дарит. — Она смутилась и даже покраснела. — Ладно, иди этой дорогой. Ритка живет вон в том доме! Это общежитие. Сунь бабке на вахте стольник, и она тебе позовет девчонку.
— Вот спасибо!
Я пошел в ту сторону, куда показала мне официантка, проклиная все на свете. И зачем я в это ввязался? А все Блонди, гад! Я оглянулся: эта Людмила все еще стояла на крыльце. Но вот она махнула мне рукой и скрылась внутри здания.
Я обрадовался, выкинул остатки цветов в кусты и повернулся, мечтая оказаться в машине, и тут я заметил Риту. Девушка только что вышла из ночного магазина и медленно пошла по пустынной улице.
Я залез в кусты, выхватил оттуда несколько хризантем и бросился за ней следом.
***
Домой я просто летела. Мое общежитие находилось недалёко. Я специально искала работу поблизости, чтобы не тратиться на метро.
Я делила комнату с ещё двумя девушками. Однако Анжела в последнее время нередко оставалась ночевать у своего парня, а Ира приходила поздно: она подрабатывала официанткой в ресторане. Так что чаще я была одна и очень этому радовалась: никто не мешал заниматься.
Я бросила сумку, скинула ботинки и сразу полезла в шкафчик: очень хотелось чаю. Увы, полки сияли стерильной чистотой. Ни чай, ни печенья, ни конфет в комнате не было.
— Вот зараза!
Я разозлилась не на шутку. Опять Анжела притащила гостя, а он слопал все наши скудные запасы и глазом не моргнул. Сколько раз мы уже просили соседку не уничтожать подчистую все в шкафу, но ей, кажется, наши с Ирой проблемы по барабану.
— Девчонки, вы на работе ужинаете. Подумаешь, чаю вечером не попьете! Не каждый раз так.