Укрощение строптивой (СИ)

  
Кира Фарди
 
Я скучаю по тебе. Укрощение строптивой
   
Глава 1
 
Мы сегодня сбежали с занятий.
Мы — это я, Антон Стрельников, или Стрела, и мои друзья, Блонди и Бей.
Универ — дело хорошее, возможно, он даже чему-то научит, но нам троим это по барабану: наша жизненная дорожка проторена родителями до самого конца.
Мы ездили в универ только потому, что предки пригрозили посадить нас на голодный паек. В смысле, отобрать карты, кредитки и машины. Вот скрепя сердце и таскаемся каждый день в корпус Г экономического факультета, где, якобы, учимся на третьем курсе.
Знания нам не нужны, работой обеспечены, если, конечно, когда-нибудь захотим работать. Моя маман точно не выпустит руль компании из цепких пальчиков с французским маникюром. Папаша Бея, Макса Адеркина, тоже. Ну, а Блонди вообще ни о чем волноваться не надо. Океанические лайнеры его семейства бороздят моря и океаны по всему миру.
Мы мажоры.
«Золотая молодежь», как сейчас называют. Мы живем, наслаждаясь жизнью, и даже не знаем, что там у нас под ногами. Копошатся какие-то людишки, суетятся, к чему-то стремятся. Наверное, думают, что у нас в венах течет кофе с коньяком, а людей оцениваем по списку Форбса.
Зря так думают.
Нам вообще никакого дела нет до других. Хотя… Блонди, например, какает в золотой унитаз. А что? Куда его семье еще деньги тратить? Даже остров в океане купили.
Вот и скажите мне, зачем протирать штаны в аудитории, когда еще светит солнце, поют птицы, и теплый вечер бабьего лета зовет на улицу?
Я слушал нудное бормотание преподши по зарубежной экономике и зевал. Надела бы короткую юбку — не так скучно было бы. Зачем напрягаться, когда всю информацию можно найти в Интернете?
Совсем уснул…
Щелкнула смс. Я встрепенулся. Блонди.
— Антоха, линяем!
— Ок!
Не дожидаясь звонка на перерыв, мы, не сговариваясь, бросились к выходу. Преподша только захлопала глазами.
— Стрельников, Василенко! Что за манеры? Я вас баллов лишу!
Да пошла она подальше со своими баллами!
Красавец Porsche 911 carrera c открытым верхом, который подарил Максу на днюху отец, сиял красным боком на стоянке. Мы прыгнули в машину и понеслись.
Куда? И сами не знали. Хотелось свободы, простора и адреналина.
Пропетляли по узким улочкам, где находился наш корпус, попугали пипл и голубей и вырвались на широкий проспект. Вот тут бы и развернуться, но…
Прямо перед носом остановился синий пригородный автобус. Макс его и так, и этак, а никак объехать не может. Эта железная махина загородила обзор.
Пашка (его прозвали Блонди за белесый хвостик на затылке) начал заводиться.
— Мужики, какого черта? Эта громадина меня кислорода лишила.
— Надо наказать, — предложил я и потер ладони: ожидалась классная развлекаловка.
— Ага. Макс, газуй!
Но справа и слева сплошным потоком шли машины, а автобус, как назло, медленно тянулся впереди, загораживая дорогу. Макс вытягивал шею, пытаясь найти просвет и обогнать это чудовище из девяностых, но ничего не получалось.
— Слушай, Бей, — не выдержал я. — Что ты с ним возишься? Шугани хорошенько!
— Сам попробуй! Не получается!
— А ты слева зайди. Подрежь ту развалюху, — я махнул в сторону древнего Форда.
— Как? — он повернул голову.
В одной из сережек, которыми сплошь были утыканы его уши, сверкнул бриллиант. За страсть к пирсингу Макс получил среди друзей кликуху Джек Воробей, которая со временем сократилась до простого Бея.
— А чо? — лениво хохотнул Блонди. — Ссышь? Не ссы! Мой папаня отмажет. Давай!
Он привстал на сиденье, дотянулся до клаксона и нажал на него со всей силы. Ближайшие автомобили шарахнулись в сторону, но большой автобус по-прежнему никуда не торопился.
— Бей! Меняемся местами! — крикнул Пашка.
— Как? На ходу? — Макс был самый осторожный из нас, никогда не рисковал попусту.
— А что? Слабо? Давай! Адреналина хочется!
Пашка перелез вперед и плюхнулся ко мне на колени, потом дернул на себя Макса. Тот вцепился в руль побелевшими пальцами.
— Блонди, отстань! В аварию попадем!
— Не боись! Пусти! Я сам!
Пашка перехватил руль рукой. Макс отстегнул ремень безопасности, извернулся, но побоялся покинуть водительское место. Машина шла на полном ходу и постоянно дергалась то в одну, то в другую сторону.
Мне было весело. Опасность будоражила мозг и разгоняла по телу кровь. Адреналин, которого так хотел Блонди, бушевал в голове.
— Меняйтесь! — крикнул я и перетащил к себе на колени Бея.
Он трясся от страха, а я хохотал. Смех так и рвался из груди. Классно же!
Пашка нырнул на водительское сиденье, и движение немного выровнялось. Макс наконец отцепил пальцы от руля и перебрался назад. Он теперь возбужденно дышал мне в затылок, но краем глаза я видел, как дрожат его руки. Бей у нас не только осторожен, но и немного трусоват. Но такой друг в компании нужен, чтобы сдерживать импульсивного и злого Блонди.
А тот попал в родную стихию. Он нырнул между белой Ауди и старой Нивой, обогнал тойоту и уже сигналил у стенок автобуса. Водитель испуганно выглянул в окно, что-то крикнул и газанул. Это только раззадорило Пашку. Он показал мужику средний палец, лавируя между машинами, обогнал неповоротливый автобус и стал подрезать его.
Водитель резко затормозил. Люди в салоне повалились друг на друга. Я свистнул, а потом открыл рот и завопил клич каманчей.
Сзади Макс сделал то же самое.
— Дави их, Блонди!
Пашка прибавил скорость и помчался вперед на зеленый сигнал светофора. Однако за поворотом он притормозил, дождался, пока автобус проедет мимо и снова оказался возле окна водителя.
— Какого хрена! — закричал шофер.
Бедный мужик обливался потом. Он не мог припарковаться в неположенном месте, но и двигаться нормально вперед было невозможно: наш красный Porsche 911 мелькал у него перед глазами, как огонь смерти.
— А это тебе за хрен! — завопил Пашка и резко повернул руль в сторону.
Блонди не камикадзе. Он не собирался идти на таран, но это движение заставило водителя автобуса тоже резко вильнуть. Люди в салоне опять повалились друг на друга. Кто-то открыл окно и крикнул:
— Бога на вас нет! Как не стыдно!
— Ха-ха-ха! — мы веселились от души.
Настроение было отличное. Хотелось встать и закричать на весь мир:
— Йо-хо-хо! Как классно жить!
Внезапно я увидел за стеклом девчонку. Ее голова дергалась от каждого резкого движения. Она то пропадала где-то внутри салона, то внезапно появлялась в окне. Кудряшки на лбу смешно тряслись, но огромные глаза были полны страха. На ее губе запеклась кровь. Она вцепилась обеими руками за поручень и дрожала.
Мы встретились взглядами. И вдруг она открыла рот и произнесла по слогам:
— Му-да-ки.
— Блонди, эта коза назвала нас мудаками! — крикнул я и показал пальцем на окно.
— Где? Какая? — Пашка закрутил головой. — Мужики! Идем на тар-а-а-а-н…
Но в этот момент мы услышали звук сирен. Кто-то из пассажиров или водителей постарался. Блонди резко снизил скорость, свернул на боковую улицу и припарковался на стоянке у торгового центра.
— Фу! — выдохнул он. — Душу отвел. Пошли перекусим!
***
Я влетела в кафе, запыхавшись, и сразу бросила взгляд на круглые часы на стене. Черт! Опоздала. Только бы хозяин не заметил! Он у нас нервный, не любит, когда сотрудники задерживаются.
Но все было спокойно: ужинали редкие посетители, звучала музыка, шумела кофемашина, пахло острыми специями.
Обычное кафе кавказской кухни: люля-кебаб, чахохбили, шашлык, хачапури. Сюда и приходили только свои люди. Посторонние заглядывали, но сразу исчезали, поэтому атмосфера была дружеская, везде слышалась гортанная речь.
Вот и сейчас за столиком в углу сидели знакомые босса, его племянник Гарик привел парочку своих друзей. Они весело чему-то смеялись.