Бриллианты с царской иконы

– Вы не узнаете градоначальника? – спросил он сквозь зубы, а Савин кивнул:
– Миша, запиши.
Воронов похолодел. Его узкое личико стало белее простыни, коричневые веснушки делали его похожим на перепелиное яйцо – таким же пестрым.
– Извините, господин генерал, он шутит. Извините, – лепетал он, однако Николай не унимался:
– Я не шучу. Мне действительно было интересно, кому понадобились наши фамилии. Теперь знаю.
Трепов смерил его взглядом, способным убить человека с более нежной душой, и развернулся, кивнув адъютанту.
Михаил с ужасом смотрел им вслед.
– Зачем вы так разговаривали с ним? – спросил он Колю, по-прежнему стоявшего в позе полководца, выигравшего сражение. – Разве вы не слышали про Трепова? Он этого так не оставит.
Савин усмехнулся:
– Разве я не имел права спросить, кто хочет знать мою фамилию? Почему я должен называть ее каждому встречному?
– Но он был в форме, – парировал Воронов.
Савин не повел и глазом:
– Вот именно, каждому встречному в форме.
Михаил отошел от товарища, решив, что Николай совсем сошел с ума и лучше держаться от него подальше. Ни к чему хорошему такие шалости и шутки не приведут.
И оказался прав. О дерзкой выходке доложили директору.
Когда приехал Герасим Сергеевич, чтобы договориться о переэкзаменовке сына по латыни, директор сообщил ему, что таких учеников у них еще не было и не будет.
Это означало только одно: его сына не хотели видеть среди лицеистов.
И отец забрал Колю домой, а на следующий день пригласил жену, чтобы поговорить о дальнейшей судьбе их отпрыска.
Все эти события сейчас промелькнули в голове юноши, и он, тихо спустившись по лестнице, заглянул в комнату.
Фанни Михайловна ничего не говорила, только смахивала слезы со своего тонкого лица. Она знала, что, каким бы долгим ни был разговор, в конце Герасим стукнет кулаком по столу и объявит свое решение, которое никто не сможет оспорить.
Так произошло и в этот раз.
Поручик подергал себя за ухо – эта привычка давала себя знать в минуты крайнего волнения – и огласил вердикт:
– В юнкера! Только армия сделает из него человека.
 
Глава 2
 
Пригорск, наши дни
В жаркий летний день в кабинетах отделения полиции было нечем дышать.
Следователь, майор Сергей Владимирович Горбатов, высокий и слегка сутулый, с жидкими светлыми волосами, мокрыми от пота, постоянно протирал стекла очков в тонкой оправе, которые надевал скорее для солидности. Казалось, жара выжимала пот из всех пор, и он скатывался со лба, бежал по тонкому длинному носу, лез в глаза, вызывая жжение, и капал на острый подбородок. Кондиционер, гудевший, как боевой корабль, не справлялся со своими обязанностями и с большими потугами извергал жалкую струю прохладного воздуха.
Сергей Владимирович дал себе слово не чинить его за свои деньги, но чувствовал, что «клятву» придется нарушить.
Радовало одно: в городе пока было все спокойно, ни одного убийства за неделю, и Горбатов, обремененный семьей (жена Мария подарила ему троих сыновей, и старший уже оканчивал школу) подумывал о поездке в какой-нибудь санаторий со своими домочадцами.
Погруженный в свои мысли (он перебирал в памяти лучшие санатории на побережье), он не обратил внимания на худенькую черноволосую девушку, которая робко вошла в кабинет.
– Сергей Владимирович? – ее звонкий дрожащий голосок вернул следователя к действительности, и он вскинул голову:
– Вы ко мне?
– Да, если вы следователь Горбатов. – Она вдруг покраснела. – Или я не туда попала? Но на двери написано…
– Все верно написано, – кивнул майор. – Садитесь и рассказывайте, что привело вас сюда в прекрасный летний день.
Она сжимала и разжимала пальцы на маленьких белых руках.
– Может быть, то, что я скажу, покажется вам бредом, но, уверяю, все это правда. Я нормальный человек, мне ничего не показалось.
 
Горбатов вздохнул:
– Лучше расскажите все с самого начала, иначе я вообще не смогу ничего подумать.
Девушка наклонила голову, как прилежная ученица, и Сергей поймал себя на мысли, что она очень хорошенькая: правильные черты лица, голливудские скулы, пухлые губы… В общем, красотка.
– Даже не знаю, с чего начать, – робко произнесла посетительница, и майор взял ручку:
– Прежде всего представьтесь. И скажите, где вы работаете.
– Я Кира Николаевна Иванова. – Она вдруг улыбнулась, тоже робко. – Фамилия такая распространенная, многих смешит. А работаю археологом в нашем институте археологии.
Горбатов удовлетворенно кивнул:
– Так, первый шаг сделан, Кира Николаевна. Теперь излагайте, что привело вас ко мне.
Она сжала кулачки:
– Видите ли, товарищ… гражданин следователь….
– Сергей Владимирович, – подсказал ей Горбатов.
– Сергей Владимирович, – покорно повторила девушка, – у меня была… есть… теперь даже не знаю, как сказать, подруга Марина Заломова, тоже археолог. Не так давно она стала жаловаться на сердце, а ей всего двадцать семь лет. – Она развела руками. – Хотя это, наверное, неважно. Но, понимаете, Маринка воспитывалась в детдоме, а там, как говорится, сам себе режиссер, ну, в том смысле, что ты никому не нужен. Вот и привыкла она на многое не обращать внимания, в том числе и на боль. Я это к тому, что, может быть, сердце у нее давно болело, да только к врачам Марина не ходила.
Майор сделал сочувственное лицо:
– Скорее всего, вы правы. Так и бывает в жизни.
– Да, – закивала Кира. – Неделю назад она позвонила мне и попросила приехать: у нее сильно болело сердце. Я, конечно, засобиралась, но перед этим сказала, чтобы подруга вызвала «Скорую». Марина заверила меня, что так и сделала. Я вызвала такси, но мы попали в пробку. – Девушка слегка побледнела. – Знаете, в четыре часа у нас всегда пробки – час пик. В общем, когда я к ней приехала, мне никто не открыл. Я подумала, что Марину забрали в больницу, но на следующий день мой начальник объявил о ее смерти. – Руки Киры затряслись, и она сжала пальцы. Сергей видел, как расписные ноготки впились в кожу ладошек. – Как рассказала ее соседка, Марина, наверное, боясь, что потеряет сознание, оставила дверь открытой, и врач нашел ее уже мертвой.
– Понятно. – Майор забарабанил ручкой по столу.
Девушка вздрогнула:
– Вы не думайте, я не тяну время, эти подробности очень важны. Позавчера Марину похоронили… А сегодня… – она глотнула. – А сегодня я ее видела…
Сергей подался вперед:
– Видели покойницу?
Кира замялась:
– Я понимаю, это странно звучит… Но, поверьте, я совершенно нормальная.
Майор щелкнул длинными пальцами:
– Где вы ее видели?
– На Суворовской, – пояснила Кира, – Марина выходила из машины.
– Вы убеждены, что вам не показалось? – поинтересовался Сергей, не повышая голос. – Впрочем, существуют люди, похожие друг на друга как две капли воды.
Девушка замотала головой:
– Нет, нет, это была Марина… Впрочем, вот. – Она достала из маленькой сумочки мобильный и включила видео. – Смотрите…
Майор увидел белую машину, марку которой сразу не определил. Из нее вышла высокая худая девушка в белой юбке и синей футболке и направилась к магазину. Неожиданно она обернулась, и ее вытянутое лицо хорошо запечатлелось на ролике: напряженное, суровое, со складками возле губ.
– Она вас видела? – поинтересовался следователь, возвращая Кире телефон.
Девушка покачала головой:
– Не думаю. Скорее всего, нет.
 
Горбатов вздохнул, отмечая, что в кабинете становилось все жарче и жарче:
– Кира Николаевна, вы присутствовали на похоронах?
– Ну конечно. – Посетительница взглянула на него с изумлением. – Как же я могла…
– Я к чему это спрашиваю? – пояснил следователь. – Вы наверняка видели свою подругу в гробу…Тогда у вас не возникло мысли, что это не она?