Когда устанет даже смерть (СИ)

Чимбик ненадолго задумался. Он прекрасно помнил поведение Эйнджелы с момента их первой встречи. Любви ко всему человечеству эмпат не испытывала, насилие над другими людьми хоть и переносила тяжело, но тоже без особой жалости к пострадавшим. Но, с другой стороны, всё это являлось результатом многолетнего насилия над самой
Эйнджелой.,Неизвестно, как бы вели себя сёстры Лорэй, сложись их жизнь иначе. Например, продолжай они жить и путешествовать с родителями. Или если бы обосновались тут, на Идиллии.
– Они напишут что угодно, чтобы привлечь туристов и обогатиться, – ответил он Стилету. – Все дворняги лгут.
Особенно, если это приносит им выгоду.
– А Эйнджела… – осторожно, чтобы не бередить больную тему, спросил Стилет.
О случившемся во время судьбоносного задания Чимбик говорил только с ним и Блайзом. И Стилет старался не злоупотреблять вопросами.
Чимбик вздохнул и посмотрел в глаза собеседнику.
– Эйнджела меня этому и научила, – сказал он. – Всё, что пишут и показывают, – витрина. Приманка для туристов.
Нескончаемые праздники, красотки, радушие – всего лишь реклама. Заманить побольше дворняг и обобрать их карманы. Эмпатия, феромоны – кто вообще решил, что это гарантирует миролюбие? Всё это сказки, брат. Правду можно выяснить только самому.
Стилет, выслушав отповедь, огорчённо вздохнул и откупорил вторую упаковку сока.
– Жаль. Я бы хотел увидеть такой мир, о котором читал, – сказал он.
Чимбик кивнул. Планета интересовала и его. Из всех колоний, о которых он успел прочесть, Идиллия стала, пожалуй, самой необычной в истории человечества.
В период крупного конфликта Земли и Марса население целой лунной колонии снялось с насиженного места и улетело на срочно выкупленном корабле поколений, спасаясь от уничтожения. То был период между двумя волнами колонизаций, когда спал первый ажиотаж, а до открытия технологии Врат оставалось чуть больше столетия. К тому моменту люди уже научились с большей вероятностью определять пригодные для жизни системы с землеподобными планетами, так что колонисты летели с мечтами о создании нового, лучшего мира. Идиллии.
Вооружённые передовыми на тот момент технологиями, колонисты два поколения, что длился полёт ковчега, работали над созданием нового, идеального общества без болезней и конфликтов. Уровень развития генетики позволил исключить не только наследственные заболевания, но и вовсе избавить потомство от изъянов. Новое человечество в мечтах поселенцев должно было стать прекрасным и душами, и телами.
Многие верили в неизбежную гибель населения Солнечной системы в результате нескончаемых войн, а потому серьёзно подошли к вопросу возрождения человечества. Немало добровольцев пошли на генетическое вмешательство для увеличения либидо и фертильности, создавали внутри общины большие полигамные семьи. И без того мультикультурное общество колонистов как никакое другое подходило для смелого социального эксперимента.
Увы, людская природа брала своё. Несмотря на попытки создать новый мир без войн, конфликты вспыхивали с завидной регулярностью. Генетики не могли избавить от ревности, зависти, эгоизма и прочих людских пороков. И
новый идеальный мир с новыми, лучшими людьми вряд ли бы состоялся, если бы не причудливый побочный эффект натурализации.
О природе феномена учёные спорили до сих пор, но уже на второй год пребывания на Идиллии у части колонистов проявился эмпатический дар. Помимо этого, у всех, прошедших процедуру стимуляции либидо, с годами развилась новая железа, способная вырабатывать сильнодействующие феромоны. На фоне этих перемен смену цвета кожи на лиловый, фиолетовый или амарантовый население восприняло довольно спокойно.
Каждый рождённый в новом мире ребёнок обладал эмпатическим даром. В результате смешанных браков уже к третьему поколению практически всё население колонии обладало и эмпатией, и способностью вырабатывать феромоны.
Это определило будущее планеты.
Обречённые на невольное сочувствие и разделение чужой боли идиллийцы быстро забыли о силовых конфликтах, агрессии и насильственных преступлениях. Да и лгать, живя в обществе эмпатов, оказалось затруднительно, так что криминальную сводку колонии составляли несчастные случаи да подростковые шалости.
К моменту контакта с Союзом и Доминионом на Идиллии уже не было ни армии, ни даже полиции. Общество эмпатов прочно встало на путь созидания. Ничего удивительного, что идиллийцы предпочли добровольно пойти под сильную руку Доминиона.
Метрополия, в свою очередь, в ускоренном порядке обеспечила новую колонию системами орбитальной защиты и расположила на поверхности Идиллии системы противокосмической обороны. С началом войны к дивизии ПКО
добавились несколько новых воинских частей, одной из которых была бригада специального назначения с репликантами.
Искуственных бойцов в силу секретности расположили в чаще тропического леса, вдалеке от населённой зоны планеты. Снабжение и ротация производились по воздуху, силами полка армейской авиации, расквартированного вблизи Эсперо – столицы Идиллии.
– Господа сержанты, – из модуля вышел Блайз и отвесил шутовской поклон. – Дозвольте простолюдину…
– Блайз, заткнись! – рассмеявшись, хором отозвались “господа сержанты”.
Согласно распорядка, Блайзу полагалось до подъёма находиться в своей койке, так что его появление вне казармы было нарушением. Но контрольные группы на Идиллии не работали, дворнягам на базе было глубоко наплевать на такие пустяки, а сам Чимбик с некоторых пор закрывал глаза на мелкие нарушения.
Он молча похлопал по лавочке рядом с собой, предлагая брату садиться.
– Слушаюсь и повинуюсь, – Блайз шмякнулся на предложенное место.
Сорвав крышечку с одноразового термостакана, он с наслаждением втянул ароматный пар.
– Ты бы хотел посмотреть на местных, Блайз? – поинтересовался Стилет.
– Конечно, – расплылся в улыбке Блайз. – Особенно на местных девчонок. Ри говорила, что никто во всей галактике не обучит искусству любви лучше идиллийцев. Эмпатия позволяет партнёрам чувствовать друг друга. Да, садж?
И подмигнул Чимбику. Тот на миг сжал челюсти, а потом процедил:
– Не знаю.
– А я хочу узнать, – Блайз поставил стаканчик на скамейку и закинул руки за голову. – Ри говорила, что тут есть специальные места для обучения тонкостям секса.
Стилет переглянулся с Чимбиком и спросил:
– Ты будешь изменять своей девушке?
– А с чего ты решил, что изменять? – удивился Блайз. – Я хочу научиться доставлять удовольствие своей девушке. И
вообще, у идиллийцев нет понятия измены. Свитари на лайнере сама учила меня знакомиться с другими женщинами.
И, посерьёзнев, добавил:
– И вообще, садж, ревность – это плохо. По себе знаю.
Чимбик ничего не ответил. Просто подумал, что убьёт любого, кто посмеет прикоснуться к Эйнджеле. Медленно и мучительно убьёт.
– Всё равно в город не выпустят, – Стилет встал и с хрустом потянулся. – Разве что сюда выкинут вражеский десант и нас отправят с ним разобраться. Надо думать о чём-то реальном. Пойду на стрельбище – от тренировок больше толка, чем от мечтаний.
Махнув рукой на прощание, Стилет ушёл.
– Впервые я захотел, чтобы сюда скинули десант, – негромко сказал Блайз.
Сержант хотел приказать ему заткнуться, но благому намерению помешал пришедший на имплант приказ срочно явиться на инструктаж к комбату. Чимбик поспешил к командирскому модулю. Ничего хорошего от внезапного вызова ждать не приходилось. В лучшем случае его отправят на очередное задание.
Он почти угадал.
– Получен приказ, – сказал майор Савин, оглядывая собравшихся офицеров и сержантов батальона. – Бригада передислоцируется в столицу, Эсперо. Это первое. Второе: приказано имитировать присутствие на Идиллии куда большего количества войск. Поэтому всему личному составу, включая рядовых и сержантов нашего батальона, предписано проводить вечера в городе…
Чимбику с трудом удержал на лице бесстрастное выражение. Комбат только что сказал, что репликантам предоставят увольнительные! Как людям! Выход в город, общение с местными…