Страсти-мордасти (СИ)

— Лариса Ивановна! Миленькая! — визжала я, пытаясь привести ее в чувство. Но у меня ничего не получалось, и при виде, как белая пена выходила изо рта, я быстро побежала искать телефон. Быстренько нажав нужный номер, я вызвала «скорую». Машину долго не пришлось ждать, и я им открыла двери. Три человека в белых халатах и с носилками ввалились на кухню. Но сама я туда не пошла, сев на полу в коридоре. Пришла я в себя, когда мимо меня пронесли Ларису Ивановну на носилках. Один мужчина присел около меня.
— С вами все в порядке? — спросил он. Я покачала головой. — Хорошо, что вы так быстро нас вызвали. Вы ее внучка?
— Нет, — ответила я.
— С ней все будет в порядке. Сообщите ее родным. — С этими словами он вышел.
Я хотела в вдогонку ему крикнуть, что у нее никого не осталось, но открыв рот, оттуда вылетали одни хриплые, неразборчивые звуки. Не знаю, сколько я так сидела, но очнулась я, когда услышала над моим ухом шуршанье.
— Деточка, что с вами? — услышала я мягкий женский голос.
9
Я открыла глаза и увидела пожилую женщину, лет шестидесяти.
— Вы кто? — выпалила я. — Что вы здесь делаете?
— Я соседка Ларисы, — ответила женщина в ярко розовом халате, который сильно стал разить мои глаза. Странно, было видеть бабульку в таком гламурном одеянии. Я бы в свои-то годы даже не позволила себе такое носить. А она на старости лет решилась на такое! Вот, старики пошли! Ну, понятно — прежних радостей жизни они лишены, вот и пытаются таким образом хоть как-то скрасить свои серые будни!
— Послышала голоса и заглянула в глазок, — продолжила женщина. — А там — врачи ее на носилках несут. Я хотела спросить, что случилось, но когда открыла все замки, то на коридоре никого уже не было. Вижу, двери ее квартиры открыты. Я заглянула туда. А там — вы!
Я встала, закрыла двери, и мы присели в зале на диване. Выложив все, что случилось, я замолчала.
— Постойте-ка, Лариса Ивановна говорила, что целую упаковку каких-то таблеток проглотила.
Я пошла на кухню. Упаковка лежала на столе. Взяв ее, я пошла обратно в зал. Садясь, я осмотрела упаковку.
— Но здесь ничего не написано! — удивилась я.
Соседка заинтересовалась.
— Дайте-ка сюда, — попросила она, элегантно поправляя рукою свои уложенные волосы. «Наверное, бабулька полутра делала укладку своих волос, чтобы они выглядели, словно, из парикмахерской.
— А что здесь должно было быть написано? — спросила женщина, разглядывая упаковку.
— Лариса Ивановна говорила, что если съесть две капсулы, то человек станет веселым и счастливым. Но они ей не помогли. Она говорила, что ее всю скололи. Вы об этом что-то знаете?
— Да, конечно, — ответила соседка покойного Коли. — Это же я ее колола. Она, бедняжка, все рыдала и рыдала, не хотела никого слушать …
— Да-да. Я понимаю, — перебила я ее. — И таблетки эти вы ей тоже дали?
— Нет. Я это ей не давала. Это, наверное, медсестра.
— Медсестра? — удивилась я. — Какая медсестра?
— Сразу после похорон я пошла к себе. Лариса хотела побыть одна. Потом слышу: двери у нее открылись. Думаю, куда это она в таком состоянии идет. Глянула в глазок, а там — молоденькая девушка в халатике медсестры. Такая стройная! Фигурка — высший класс! Я еще подумала: «Ведь я тоже когда-то такой была». — Женщина тяжело вздохнула. — Хорошо быть молодой! Только тогда мы этого не ценим. А когда волосы седеют, кожа обвисает и трескается, поздно об этом жалеть.
— То вы думаете, эта медсестра ей их дала? — спросила я, перебив бабулечку, пока она не ударилась еще больше в воспоминания минувших лет молодости.
— Да, наверное. Больше некому.
— Может, вы подозреваете, кто мог убить Колю?
— Даже не знаю, — ответила соседка. — Колинька был очень хорошим сыном. Свою мать любил так же сильно, как и она его. Во всем ей помогал. Ночами не шлялся, девок домой не водил. Не курил, не пил. Утром бегом занимался. Идеальный сын! О таком каждая мать мечтает. Вот у меня два оболтуса выросли. Растила их, кормила, выучила, а потом они — фырк!
— И что?
 
— И уехали. Один в Киев, а другой в Питер. Там женились, детей завели …
— И что в этом плохого? — удивилась я. — Все дети уходят из дома. Такова жизнь!
— Да, вы, конечно, правы, — согласилась с грустью соседка. — Молодым жить, а старым ожидать, когда смерть за ними придет. Такова жизнь!
— Скажите, а вы знали, что последний год учебы Коля прогуливал занятия и его должны были выгнать из академии?
По выражению лица соседки я поняла, что она об этом слышит в первый раз.
— А Лариса Ивановна? Нет? Я так и думала.
Мы еще немного поговорили с женщиной о детях, и я ушла, оставив квартиру на нее. Интересно, как это Коли удалось скрыть от матери его прогулы? И кто его убил? И почему?
10
Настроение мое было на нуле. С мобильного я позвонила в больницу. Там узнала, что Лариса Ивановна Булдыгина чувствует себя хорошо. На вопрос: можно ее увидеть, был ответ — нет, она сейчас спит. До утра к ней не пустят. Я спрятала мобильник в сумочку и направилась до метро. Мне жутко захотелось пить. Я увидела будку, напоминающую мне ту, которую я видела еще в черно-белых фильмах времен Советского Союза. Герой в щель всовывал монетку, ставил вымытый стаканчик внутрь агрегата и из верхней щели вытекал оплаченный напиток. Мама рассказывала мне, что во времена ее юности ассортимент этих ларьков был очень скуп, всего-то советский человек мог себе позволить минералку или сладкую водичку. На этом их разновидность заканчивалась. Больше такая огромная страна не могла ничего предложить своим гражданам. Но те не жаловались, а наоборот страшно радовались напитку, полученному из этой странной машины, когда их черед испробовать этот божественный нектар наконец-то доходил до них. Ведь очереди до этой чудо техники были длинными, словно в мавзолей. Я приблизилась к этому аппарату. Считая, что этот ларек на самом деле оборудован по всем канонам современного прогресса, и оттуда должна выкатываться обыкновенная железная баночка с водичкой, я проигнорировала инструкцию по эксплуатации, которая была сбоку этой машины. Решив, что я еще не совсем идиотка и без инструкции справлюсь, быстро отвела глаза в другую сторону. Я нашла щель, сунула туда нужную монету и стала с огромной улыбкой ожидать на появление баночки с минеральной водой. Но вместо баночки появился пластмассовый стаканчик. Я жутко разозлилась и вышвырнула его в коробку, стоящую рядом с аппаратом. В ней было полно таких же стаканчиков, испачканных разной смесью. Не успела я докумекать, что к чему, как из аппарата полилась моя минералка.
— Вот и утолила жажду! — буркнула я себе под нос разъяренно. — Нужно было-таки сначала прочитать ту инструкцию. Но я, умная, решила и так справиться. Идиотка! Кретинка! — обзывала я саму себя. — Ну, разве, я не дура?! — спросила я у себя.
— Дура, — послышалось заде моей спины, — окончательная.
Я развернулась и увидела мужчину, лет тридцати, столь красивого, что я в своей жизни прежде таких не видывала. Он был одет из иголочки, надушенный дорогими, мужскими духами. Я даже удивилась, неужели этот джентльмен меня обозвал дурой. Поэтому посмотрела по сторонам в поисках кого-то другого, кто мог меня так нагло обозвать, но рядом никого больше не было.
— Это я тебе, тебе! — открыл свой ротик очаровашка, и сразу его мужские чары прекратили свое действие на меня.
Я секунду подумала, а потом раздраженно ответила этому кретину:
— Ты что себе позволяешь? Что ты мне хамишь? Думаешь, как у тебя ботинки за тысячу долларов, штаны — от Армани, то ты уже всем хамить можешь?
 
— Я тебе не хамил, — ответил серьезно мужчина. — Я просто ответил на твой вопрос.
Наступила тишина. Я размышляла над сказанным.
— Я с самого метро за тобой слежу, — продолжил тот. — У тебя походка красивая. Такую еще надо поискать! Вот! А … потом вижу, ты уже около будки. Пить захотела. Ты откуда приехала? — спросил он неожиданно.