Британец (ЛП)

  «Да пошел ты, Дэнни», - бормочет она сквозь сжатые губы.
  Я тянусь к ней сзади и хватаю ее руку, крепко сжимая ее в кулак, когда обнимаю ее за талию. Теперь она не вздрагивает. Она не кричит. Она не пытается отстраниться. Я смотрю вниз и вижу кровь, сочащуюся из трещин между ее сжатыми пальцами, и проклинаю себя за то, что чувствую себя жестоко и зверски.
  Я раскрываю ее руку, пока не смотрю на лезвие бритвы, металл блестит от крови. Ее кровь. Единственная кровь, которую я когда-либо видел, и пожалел, что видел. Я вдыхаю, пытаясь собраться с силами, чтобы заговорить. Я не могу. Эта женщина на каждом гребаном повороте лишает меня нормальных способностей. Я наклоняю ее руку, посылая лезвие на мраморный пол с легким звоном. Это смехотворно красивый звук для чего-то такого уродливого и разрушительного. Набирая кислород, я переворачиваю ее руку, пока не доберусь до ее предплечья, где аккуратный кусочек тянется по ее идеальной коже, а кровь пузырится из отверстия на ее плоти. Я только сейчас их вижу. Может быть, дюжина белых линий портит ее загорелую кожу. Все аккуратно. Все чисто. Все сделано специально. Я смотрю ей в глаза, глаза слезятся. Не потому, что ей больно. Не потому, что она сожалеет о том, что причинила себе боль. Но потому что я обнаружила, что она это делает. Я нашел слабое место. Или это может быть сила. Это может быть ее способ справляться с вещами. Но что делать? Неизвестный - настоящий убийца. Мне физически больно. Это медленно сводит меня с ума, и меня поражает отсутствие у меня способности знать, что делать. Я в тупике. Инстинкт - это все, что у меня есть, и, прежде чем я фиксирую свои движения, я отступил от нее и положил нож, который взял у Ватсона, на свое предплечье.
  Ее взгляд переводится с ножа на меня. «Скажи мне, почему», - требую я, касаясь лезвия моей кожи.
  Она качает головой.
 Я медленно провожу ножом по руке, открывая плоть, и ее рот открывается, когда кровь течет к моему запястью. «Скажи мне, почему», - повторяю я.
  Еще раз покачала головой.
  Итак, я перемещаю лезвие и снова протаскиваю его через свою плоть, параллельно первому срезу. "Скажи мне почему."
  Она сглатывает, ее глаза широко раскрыты и тревожны. И еще раз покачала головой.
  На этот раз я резко выдергиваю нож, и кровь из трех моих ран собирается, набухает и начинает капать на пол. «Скажи мне, почему», - снова говорю я спокойно, кладя нож на свежий рожок моя рука.
  «Нет», - говорит она, метая взгляд между моим лицом и рукой.
  Я разрезаю еще раз, моя рука теперь залита кровью. "Скажи мне почему."
  «Дэнни, пожалуйста».
  Моя челюсть сейчас сломается, мышцы сжимаются с каждым ее отказом. Другой разрез.
  «Дэнни», - хнычет она.
  Другой разрез. «Я продолжу идти, Роза», - обещаю я. «Мне не больно». Я порезался еще два раза, пока она не бросилась вперед и не схватила нож, не бросив его на пол и не схватив меня за руку. Я пытаюсь вернуть его, не воспринимая ее ужас как что-то большее. Она все равно мне не скажет. А это значит, что очень скоро моя рука будет выглядеть как лоскутное одеяло.
  "Нет!" Она отбрасывает лезвие подальше от меня и рывком поднимает мое тело.
  «Поговорим», - хмыкаю я, когда она хватает полотенце и обхватывает мою руку, оказывая давление, выглядя встревоженной и напряженной. У нее ничего на меня нет.
  «Я не делала этого годами». Она убирает руки и отодвигается, и я вижу ее намерение уйти, ее взгляд скользит туда-сюда между моей рукой и дверью. Нет, я перекрываю дверной проем и сдергиваю полотенце.
  Глядя на меня, она снова мягко качает головой, как будто думает, что я приму ее безмолвную просьбу об иммунитете.
  «Так почему именно сейчас?» Я закрываю дверь ногой и прислоняюсь к ней спиной.
  "Какое тебе дело?"
  Меня бросает ее вопрос. Это чертовски хороший вопрос, который я себе не задавал. "Я нет дела."
  Она смеется тихо и недоверчиво, и я не могу ее винить. "Тебе все равно?"
  «Я забочусь о том, чтобы я мог использовать тебя в качестве приманки».
  «Лжец», - шепчет она, выходя вперед. «Ты укрываешь столько демонов и ...»
  «Теперь ты одна из них», - говорю я, и она отпрянула. Я отворачиваюсь, не в силах встретить вопрос в ее глазах.
 "Я?"
  Я смотрю на пропитанное кровью полотенце на полу, окунаюсь, зачерпываю его и бросаю в душевую кабину. «Ты демон, Роза». Я смотрю на нее и тянусь к дверной ручке. «Меня не волнует, почему ты причиняешь себе боль. Меня волнует, что ты делаешь это у меня дома. Меня не волнует, что ты проливаешь кровь. Меня волнует, что ты проливаешь это на мой гребаный ковер. Меня не волнует, хочешь ли ты убить себя. Я забочусь о том, что это испортит мои планы, если вы это сделаете. Я распахиваю дверь, наблюдая, как ее ноздри раздуваются от ненависти. «Я не забочусь о тебе». Я такой чертовски тупой, что заслуживаю медали за высшую глупость. Я смотрю на свою порезанную руку и закрываю глаза. На этот раз инстинкт меня обманул.
  Я собираюсь повернуться, но меня останавливает ощущение ее руки на моем бедре. Я смотрю вниз и вижу ее окровавленную ладонь, лежащую на талии моих джинсов. «Что, если бы я сказала тебе, что забочусь о тебе?»
  «Я бы сказал, что ты либо тупая, либо склонна к самоубийству».
  «Может быть, я оба».
  «Может, мне плевать». Я пытаюсь стряхнуть ее, но она стоит твердо, двигаясь передо мной, пока наши груди не сжимаются, а ее закрытые бюстгальтером груди уткнулись в мою футболку. У меня осталось немного силы воли.
  «Я называю чушью». Она кладет руку мне на плечо. «Я говорю, ты напуган».