Ад идет с нами (СИ)

Это был стандартный ход корпоратов: все – кроме флотских и лётчиков, – принятые на службу офицеры проходили такой “тест на профпригодность”. Корпорации не нуждались в чистоплюях и слабаках.
Шеридан не был ни тем, ни другим. Вдобавок он был достаточно харизматичен, а из службы в армии вынес аксиому: никогда не сдавать своих подчинённых. И штрафники по достоинству оценили как кулаки командира, так и его готовность защищать своих солдат от вышестоящего начальства.
Самому Филипу новое место службы неожиданно понравилось. Да, контингент ему достался, мягко говоря, сомнительный – шваль всех мастей, самое место которой — работать “манекенами” на полигонах. Но зато эти подонки бестрепетно шли на любую гнусность, что крайне эффективно воздействовало на взбунтовавшихся работяг. К тому же Шеридан действительно оказался неплохим командиром, умело управляющим подразделением в бою.
Всё это в сумме обеспечило Филипу быструю карьеру. Правда, его начальники удивлялись нежеланию Шеридана бросить штрафные части и перевестись в нормальное подразделение, но дальше удивления дело не шло — Филип имел авторитет среди уголовников и бешеную популярность. 
Шеридан умело пользовался “народной любовью”, поднимаясь всё выше по карьерной лестнице: командование СБ ценило офицера, умеющего обуздать и возглавить башибузуков “специальных полицейских частей”. Так что не удивительно, что первым кандидатом на освободившуся командную должность в штрафных частях всегда был Филип Шеридан, к тридцати трём годам достигший звания полковника.
И Филип знал, что это — не предел его карьеры. Вторжение на Идиллию должно было послужить очередным трамплином для прыжка вверх. Разумеется, не только для него – верный друг Ларри засиделся в майорах, пора уже подниматься выше. Ибо верные люди — надёжная опора для сидящего выше. Как и штыки преданных вожаку штрафников полка Шеридана.
— Плеснуть? – отвлёк Шеридана от любования красотами идиллийских полей Ларри.
Он и Шеридан сидели в плетёных креслах на веранде фермерского дома, куда Филип вселился, едва получивший отчёт о ситуации на оккупированных территориях Прокофьев дал “добро” на расквартирование офицеров в Зеларе. Самого фермера вместе с семейством выпнули вон, чтобы не путались в ногах и не мешали своей долбаной эмпатией. Естественно, не забыл полковник и о безопасности, притащив с собой взвод киборгов для охраны дома.
Собственно, Шеридан мог бы занять и жилище получше, к примеру, особняк бывшего мэра города, но предпочитал сельский пейзаж. Да и фермерские дома на Идиллии были достаточно просторными и комфортными для полковника. А если понадобится что-то ещё — всегда можно свистнуть своих гайдуков и заслать на поиск нужной мебели. Или просто переехать — домов в округе много.
— Что-то Руперт долго едет, — заметил Ларри, наливая виски в стакан друга.
Рупертом звали адьютанта полковника. Шеридан, отмечая новоселье, отправил его в город – привезти хвалёных идиллийских Спутниц. Штук шесть, чтобы и Филипу с Ларри хватило, и Руперт себя обделённым не чувствовал.
-- Женщины, дружище, – наставительно воздев палец, ответил Филип, – требуют серьёзного подхода к выбору. Хоть в женитьбе, хоть как сейчас – просто для расслабона.
– А ведь и не поспоришь, – расхохотался майор.
Пискнул служебный комм Шеридана. Полковник неохотно скосил глаза на экран и злобно выругался.
– Что там? – насторожился Ларри.
– На, – Шеридан протянул ему комм.
Майор вчитался в текст. Увиденное ему не понравилось: три поножовщины с участием офицеров-штрафников, причём во всех трёх случаях зачинщиками были именно штрафники.
– Что-то наши разошлись, – недовольно заметил он. – Или китежец своих покрывает?
– Вряд ли, – со своими не было нужды врать и Филип говорил прямо. – Сам знаешь, что у нас за фрукты: им пырнуть кого – раз плюнуть, и повода не надо.
– И что делать будешь? – поинтересовался майор, не сомневаясь в ответе.
– Разумеется, отмазывать, – не обманул его ожиданий Шеридан. – Хоть они и сукины дети, но – наши сукины дети. И мы с ними сами разберёмся. Сейчас нашему чистюле-генералу только звякну.
Но прежде чем он успел набрать номер Прокофьева, пискнул сигнал входящего вызова от Костаса Рама.
“Этому что надо?” – мысленно окрысился Филип. – “Не иначе опять поиздеваться”.
Но на вызов ответил.
– Полковник, что за хрень вы творите? – с ходу зарычал Костас.
– Вы про что, полковник? – холодно осведомился Филип, сдерживая ругань.
– Про занятый вами дом! – рявкнул Рам. – Вы…
– Занял дом под жильё! – заорал в ответ Шеридан. – И нахрен выкинул туземных ублюдков! Нехера им тут делать! Закончится война – вернутся, а пока пусть погуляют. Вам не нравится? Так напишите рапорт! И вообще, полковник… – Филип резко сменил тон на благожелательный. – Вам нужен отдых. Займитесь академической греблей.
Как и ожидалось, Костас, выбитый из колеи внезапной сменой тона оппонента, попался на крючок.
– Академической греблей? – переспросил он.
– Именно, – сладко улыбнулся Филип. – Проще говоря: греби нахрен с умным видом.
И отключил связь, не дожидаясь ответа побагровевшего от злости китежца.
Маленькая месть немного подняла настроение Шеридана.
– Это только начало, мутик желтоглазый, – пообещал полковник, набирая номер Прокофьева.
– Полагаю, вы насчёт своих висельников, полковник? – вместо приветствия осведомился генерал.
– Да, сэр. Видите ли.. – начал было Шеридан, но был оборван властным:
– Хватит!
Генерал посмотрел на Филипа, словно солдат на вошь.
– Я предупреждал, полковник, что вашей швали не стоит перегибать палку, – процедил Прокофьев. – Я знаю, что вы сейчас заведёте пластинку о притеснениях со стороны союзовцев, но у меня на руках доказательства того, что в каждом случае виноваты ваши – да, Шеридан, именно ваши, – дегенераты. Если они не могут себя вести по-людски – в городе им делать нехрена. Если вы не можете их обуздать – то уже на должности командира нехрен делать вам. Мне плевать, если из-за ваших говнюков возбухнут местные: их задавить – раз плюнуть. Но мне нахрен не нужно, чтобы союзовцы опять видели в нас врагов. А к этому, благодаря вашему, полковник, бездействию, всё и идёт. Не сможете найти на своих висельников управу – я смогу найти вам компетентную замену. Понятно объясняю?
– Так точно, сэр, – с трудом сдерживая бешенство, процедил полковник.
– Вот и отлично. Надеюсь, вы сможете надеть намордники на эту свору, – генерал взглянул на свой планшет. – И что там за история с домом и его хозяевами?
– Рам уже наябедничал? – скривился Шеридан. – Ничего сверхординарного, сэр. Я просто занял ферму под жильё, а местных отправил пожить к родне. Мне здесь лишние глаза и уши ни к чему.
Но к его удивлению, генерал не стал спорить, напоминая о собственном приказе не выгонять идиллийцев при вселении в их дома.
– Ферму, значит, заняли, – хмыкнул Прокофьев. – Хик есть хик. Когда устроите танцы в сарае – постарайтесь его не сжечь спьяну. А то говорят, что кукурузный самогон – жуткое пойло.
И отключился, оставив взбешеного полковника изливать ярость пустому экрану.
Шеридан действительно минуты три сотрясал воздух отборной руганью. Хик. Генерал знал, как сильнее унизить: “хиками” – то есть деревенским быдлом, – богатенькие городские детишки называли выходцев из сельской местности. И плевать, как ты учишься и чего достиг – для городских белоручек ты навсегда останешься хиком, в лучшем случае – реднеком.
– Хик, говоришь… – немного отведя душу бранью, злобно прищурился Шеридан.
План, зреющий в голове полковника с первого дня высадки, оформился окончательно.
– Вызови Марко и Джанго, – приказал он Ларри, всё это время молча наблюдавшего за другом.
– Девки же скоро приедут, – напомнил Ларри, запуская руку в карман.
– Подождут, – отмахнулся Филип. – Побухают с Рупертом. Сейчас дело поважнее девок: пришла пора разобраться с уродами, мешающими нам жить.