Игра на победу

– К-как мило! – Идиотская фраза, но мистер Генри, похоже, этого не заметил. Его коровьи глаза были полны обожания.
– Я знаю, что мне следовало поговорить с вашим опекуном, прежде чем обращаться к вам, если быть совершенно точным, но я... – он сглотнул. – Мне это не понравилось. Я имею в виду, что в этом не было никакого смысла, если только...
Ей пришло в голову, насколько грозным должен казаться м-р Уитлэч такому чувствительному юноше, как Юстас Генри, и, несмотря на крайность момента, она едва сдержала улыбку.
– Нет, – согласилась она. – Я прекрасно понимаю.
Тележка фермера проехала, и мистер Генри снова схватил ее руку.
– Но теперь... могу я поговорить с ним? О, пожалуйста, мисс Финей… Кларисса, скажите «да»!
Она посмотрела на него. Бедный мальчик выглядел таким нетерпеливым, таким уязвимым, его глаза светились надеждой и тревогой. На лице было ясно написано, что этот момент – вершинa его жизни. Как она могла ему отказать?
Кларисса подстегнула себя мыслями об угрозе провести жизнь в одиночестве. О том, как ужасно женщине жить без защиты. Она пoдумала о мытье посуды за гроши или о перспективе потратить жизнь, cтирая пыль с чужой мебели и заправляя чужие кровати. Она напомнила себе, что ей нравится мистер Генри, и если она выйдет за него замуж, ни одна из этих злых судеб не постигнет ее. Он будет добрым и верным мужем.
И у нее могут быть дети.
Она выдавила дрожащую улыбку.
– Да, – сказала она. – Конечно.
 Глава 23 
Какой проклятый вечер! Какой глупый, бессмысленный, безвкусный, занудный вечер!
Тревор с дикарской беспечностью бросился на софу сестры. Пружины протестующе заскулили, но зловещего треска не раздалось. Нахмурившись, он разорвал накрахмаленный галстук, душивший его последние четыре часа.
Дверь в утреннюю комнату с грохотом распахнулась, и вошла Августа с высоко поднятой свечой.
– Я знала, что найду тебя здесь, – сурово сказала она. – В самом деле, Тревор! Ты совершенно невозможен!
– Это единственная уютная комната в доме.
– Это комната, где мои гости вряд ли появятся!
– Да! Это бóльшая часть ее очарования.
– Хорошо! – Августа бросилась к креслу напротив брата, плюхнулась в него и швырнула свечy нa ближайший стол, не обращая внимания на летящий воск. – Из всех хамских, неблагодарных замечаний, что я когда-либо слышала в жизни, пальмa первенства принадлежит этому! Какого дьявола ты уговорил меня пригласить весь этот бомонд на обед? Когда я думаю о времени, которое потратила впустую, и о заботе, которую я проявила, и деньгax, которые я потратила ...
– Неважно! Дай мне счета.
– Именно так я и сделаю! Но, умоляю, не обманывай себя, веря, что все идет хорошо, потому что это не правда! Тревор, во всей Англии не хватит денег, чтобы купить тебе дорогу в высшее общество! Глупо демонстрировать манеры варвара и рассчитывать, что аристократия кинется приветствовать тебя в своем кругу! Что с тобой, черт возьми?
– Ничего! Я никогда не был пай-мальчиком на светских вечеринках.
– Да, но ничто не может сравниться с твоим поведением сегодня вечером! Что заставило тебя произнести эту дурацкую остроту о волосах мисс Марсден? Я была готова утонуть от стыда!
Освободившись от галстука, Тревор отбросил его в сторону и воинственно скрестил на груди руки.
– Никогда не понимал, почему женщины мучаются, завивая волосы в кудри! – объявил он. – Кудри, помилуй Бог! Что такого чертовски привлекательного в ореоле завитков?
– Полагаю, бедная девушка слегка пережгла волосы щипцами. Очень некрасиво указывать на это всей компании!
Тревор раздраженно сгорбился.
– Я загладил свою вину. Я сопровождал ее на обед, не так ли?
Августа прижала ладонь ко лбу и со стоном рухнула на стул.
– Пожалуйста, не напоминай! Какая катастрофа!
– Почему? Что в этом было плохого? Я думал, что проявил необычайную любезность.
– Да, но только не с мисс Марсден! Она не претендовала на то, чтобы ты вел ее к обеду. И тем самым ты пренебрег леди Виннифред!
 
Тревор рассмеялся:
– Хорошо! Так ей и надо!
Августа с укором посмотрела на своего упрямого брата.
– Манеры леди Виннифред не самые приятные, но она оказала мне большую услугу, приняв это приглашение.
– Ерунда! – легкомысленно сказал он. – Ты оказала ей большую услугу, пригласив ее. И почему, черт возьми, ее манеры не должны быть приятными? Cемья готова продать ее по самой высокой цене!
Августа взвизгнула от досады:
– Клянусь, я готова трясти тебя вниз головой! Разве это не та женщина, которую ты специально просил меня найти? Ты сказал, что ищещь аристократку, которая пойдет на mésalliance!
Черт! Oн сказал именно это. В замешательстве Тревор оставил софу и начал беспокойно бродить по комнате.
– Ну, найди мне другую! – рявкнул он.
– Да уж! Придется! – огрызнулась Августа. – Ты сделал все возможное, чтобы заставить леди Виннифред пожалеть о своей снисходительности. Осмелюсь предположить, что она никогда больше не войдет в мой дом.
Тревор запустил руки в волосы.
– Черт побери! Что мне делать? Я должен спуститься вниз и извиниться?
– Все ушли. Слава Богу! Это было бы типично в твоем стиле – броситься вниз с взлохмаченными волосами и сорванным галстуком!
Он остановился и одарил Августу кривой ухмылкой:
– Твои гости могли бы приписать мои отвратительные манеры опьянению и отнестись ко мне чуть более терпимо.
Губы Августы дрогнули.
– Хм! Если ты думаешь, что общество охотнее примет пьяницу, чем хама, во что бы то ни стало, пусти слух! Но я надеюсь, что мы сможем выдать тебя за забавного чудака.
Тревор задумчиво поджал губы.
– Неплохо! – одобрил он. - Я легко могу сойти за эксцентрика.
Августа рассмеялась:
– Тревор, ты и есть эксцентрик!
– Я? – Oн упал на софу и широко зевнул. – Хорошо. Высший свет полон сумасбродов. Господи, какой утомительный способ провести вечер! Неужели все благовоспитанные женщины такие унылые?
Она распахнула глаза.
– Ты находишь их всех скучными? Ханна Честертон считается довольно остроумной. Я думала, что она тебе понравилась; ты несколько раз смеялся над ее репликами.
– Я смеялся и над клоуном, которого мы видели в Сент-Айвсе, но я бы не хотел на нем жениться.
– Честное слово! Какой ты тяжелый человек, Тревор! Ни одна из дам не пришлась тебе по вкусу? Леди Виннифред – изящное создание. Не то чтобы теперь это имело значение, поскольку ты обратил на нее внимание лишь однажды,  когда взглянул с презрением перед уходом с мисс Марсден.
Он фыркнул:
– Фу! Леди Виннифред – самоуверенный сноб. У мисс Гамильтон нет подбородка, мисс Марсден – ноль с вьющимися волосами и… как звали эту рыжую?
– Фэйрчайлд.
– Ха! Она могла быть прекрасным ребенком, но превратилась в отвратительную женщину! Зачем ты ее пригласила?
Глаза Августы сердито вспыхнули.
– Я пригласила ее, упрямый болван, потому что она в родстве почти со всеми важными семьями в Англии! Я думала, ты хочешь продвигаться вперед. Ради Бога, решайся! Ты ищешь невесту или нет?
Прямотa вопроса подействовала на него как ушат холодной воды. Вo всем тошнотворном ужасе неожиданно возникло видение: он сам, уныло присутствующий на званом обеде после званого обеда в монотонной последовательности и заканчивающий у алтаря с безликим, самодовольным ничтожеством. Непроизвольная дрожь охватила Тревора Уитлэча.
Августа увидела дрожь и внезапное выражение панического ужаса брата. У нее отвисла челюсть.
– О! – воскликнула она. – Ты ищешь невесту не больше, чем я! Несчастный! Если бы ты только знал, на какие мученья я пошла…
 
Он поспешно поднял руку, словно пытаясь отогнать ее.
– Ну-ну, Гасси, не бросайся на меня! Я действительно ценю все, что ты сделала. И я правда хочу однажды жениться.
– Oднажды в ближайшее время? – Он не сразу ответил, и глаза Августы сузились от внезапного подозрения. – Тревор, у тебя есть какая-нибудь содержанка?