Фандом

– Стража! – кричит какой-то гем. – Стража! Дефы в Колизее!
– Скорее! – шипит Мэтью, ещё сильнее впиваясь мне в руку.
– Э-элис! – Ветер уносит мой крик ввысь.
Нас догоняет Саскья.
– Заткнись, идиотка! Из-за тебя нас перебьют! – шипит она мне в спину.
И тут я слышу голос. Хотела бы сказать, что узнаю звук, тембр, интонации, но я слышу только своё имя.
– Виола! Виола! – Элис пробивается к нам сквозь толпу, отличаясь от прекраснолицых гемов только перепачканным платьем и маской ужаса, застывшей на её лице. – Где вы были? Что тут творится?
– Надо бежать, – коротко отвечаю я.
Вряд ли она слышит мои слова в людском гомоне, но по взволнованному выражению на моём лице понимает, что нужно делать. Пригнувшись, Элис молча следует за нами сквозь толпу.
Вскоре мы добираемся до небольшой деревянной двери в стене Колизея, которая ведёт в город дефов. Всё сильнее пахнет гнилым мясом, на меня накатывает тошнота. Рядом с нами загон для дефов – деревянная клетка, из которой родственникам приговорённых разрешается смотреть на казнь. Сквозь прутья решётки мы видим застывшие грязные лица с дорожками от слёз.
Мэтью тащит нас к дверце, вытаскивая из-за пояса пистолет.
– Скорее! – Он готов дать отпор стражникам гемов, если нас всё же настигнут.
Нащупывая дрожащими пальцами ручку двери, я слышу голос:
– Не дайте им уйти!
Кажется, я чувствую на затылке красные пятнышки лазерных прицелов, горячих, как разозлённые светлячки, и меня снова охватывает паника.
И всё же я не оглядываюсь. Нахожу металлическую ручку и дёргаю изо всех сил, рискуя вывихнуть плечо, однако дверь не поддаётся.
Саскья отталкивает меня и поворачивает ручку умелыми спокойными пальцами. Наконец дверь распахивается, и мы протискиваемся в проход.
 
Глава 6
 
Мэтью с силой захлопывает за нами дверь.
– Мы попали в «Танец повешенных», – дрожащим голосом говорит Нейт.
– Не бойся, – утешает его Саскья. – С «танцев» мы всех вас только что вытащили.
Нейт качает головой, пытается объяснить:
– Нет, мы находимся в мире «Танца повешенных».
Будто не расслышав его слов, Саскья командует:
– Шевелитесь, пока нас не догнали охранники!
Вблизи сразу видно главное отличие Саскьи от актрисы из фильма: над левым глазом у неё тёмно-вишнёвое родимое пятно в форме Африканского континента. Роза тоже не была копией Джулии Старлинг – и волосы у неё завивались сильнее, и фигурка была ещё полудетская. Персонажи словно появились прямиком из воображения автора. Что-то здесь не так… Но что? А пока мы летим со всех ног – охранники слишком близко. Я мчусь по переулку следом за Мэтью и Саскьей, а рядом пыхтят Нейт и девчонки.
Я отлично знаю город дефов по книге и фильму. Один критик назвал этот город «атмосферным и беспорядочным». Это Лондон будущего. Бомбёжки разрушили дома, кое-где сровняв их с землёй, не осталось ни красоты, ни очарования знакомых улиц и парков. В фильме несколько раз показывали панораму города: провалы крыш, рухнувшие уличные фонари, туман над кучами мусора, словно дым. Увидев на экране знакомые очертания полуразрушенных зданий, мы с Нейтом удивлённо вскрикивали: развалины Тауэрского моста, проржавевшие опоры рухнувшего огромного колеса обозрения – «Лондонского глаза», половина Биг-Бена без циферблата знаменитых часов. Помню, как смотрела фильм дома, на уютном диване, обнимая мягкую подушку, и думала: «Да уж, Лондон будущего – жутковатый городишко. Хорошо, что меня там нет». Сейчас, следуя за дефами по узким улочкам этого несчастного Лондона, я к тому же задыхаюсь от нестерпимой вони.
Однажды мы с Нейтом подобрали раненого дрозда. Бедняга врезался в наше кухонное окно, заляпав его кровью, и сломал крыло. Нейту было четыре года – он просто стоял и ревел, глядя на полудохлую птицу. Я осторожно переложила дрозда в старую картонную коробку, подложила ему под голову подушечку из ваты, накрыла носовым платком и насыпала горсточку ягод на случай, если он проснётся голодным. Мы карандашом проделали в картонной крышке дыры, чтобы птица не задохнулась, и спрятали коробку от мамы в шкафу, в моей спальне. Конечно, мы позабыли о раненом. Через неделю из шкафа как-то странно запахло – солёными огурцами и горелым хлебом. Я открыла коробку – и меня ударило волной жуткой вони.
 
Гнилая плоть. Вот чем пахнет в городе.
– Не отставать! – рявкает через плечо Саскья. – Не то достанетесь охране!
Мы бежим по лабиринту переулков, то и дело куда-то сворачиваем, пока наши провожатые не останавливаются на небольшой грязной улочке. Сверху сушится на верёвках чья-то одежда, покачиваясь на ветру, как забытые сигнальные флажки на старом корабле. Непонятно, зачем вообще стирать бельё и потом сушить его в такой невыносимой вони! Упёршись ладонями в колени, я пыхчу как паровоз, у которого к тому же колет в боку.
Саскья подскакивает к Кейти и буквально впечатывает её в стену. Слышен стук костей о кирпичи и короткий крик.
– Что ты там устроила, ненормальная? – Саскья безжалостно выплёвывает слова в лицо Кейти.
Я бросаюсь на помощь, но Мэтью заступает мне дорогу.
– Из-за неё погибла Роза, – говорит он, вытягивая руки и разглядывая высохшую коричневыми потёками кровь на пальцах.
И Мэтью и Саскья выглядят потерянными, потрясёнными, но немного по-разному. Мэтью сражён горем, а Саскья жаждет мести. В книге (в каноне, как скажет Элис) Мэтью и Саскья не один месяц готовили Розу к сегодняшней операции с чертополоховой гранатой. Торн приказал им найти девушку-дефа, которая смогла бы проникнуть в поместье Харпера и увлечь прекрасного юношу-гема. Мэтью и Саскья вытащили Розу из какой-то уличной драки. Эта удивительно хрупкая и невероятно храбрая девушка стала бы идеальным исполнителем миссии «Харпер». Мэтью и Саскья заботились о Розе, день и ночь готовили её к выполнению задания. Девушка стала для повстанцев больше, чем соратницей, – она стала им подругой, почти дочерью. Ничего удивительного, что их так поразила её гибель.
По щеке Мэтью катится слеза и прозрачной капелькой виснет на подбородке. Он прижимает руки к груди, словно обнимая призрак Розы.
– Чёрт подери, Мэтью, кончай хныкать! – шипит Саскья, не выпуская Кейти из цепких пальцев. – Роза не хотела бы видеть наши сопли. Она предпочла бы узнать, что это за дефы на нас свалились и откуда.
В округлившихся глазах Элис застыл вопрос: «И что нам теперь делать?»
– Простите меня, – произносит Кейти. – Я не знаю, что там на меня нашло, правда не знаю. Я думала, на стене была Джулия…
– Там была не Джулия, – поясняю я. – Там была Роза. Самая настоящая Роза…
Кейти не видела фильм, не читала книгу, неудивительно, что она запуталась.
– Джулия? Какая, к чёрту, Джулия?! – Саскья снова впечатывает Кейти в стену.
– Отпустите меня! – Кейти рвётся из жестоких рук, но Саскья явно сильнее.
– Она хочет сказать, что та девушка на стене была похожа на одну нашу знакомую, – встреваю я. – Кейти пыталась ей помочь.
– Помочь?! – в гневе выкрикивает Саскья. – Роза не нуждалась в помощи! Она бы сама прекрасно справилась. А из-за вас всё пошло прахом! И приговорённых повесили… Мы должны были их спасти! И мы бы обязательно их спасли! – Голос Саскьи срывается от горя. – Они погибли из-за вас.
– Вы не можете знать этого наверняка, – говорит Элис, изо всех сил пытаясь выглядеть уверенно.
Саскья внимательно смотрит на Элис, будто видит её впервые. Отпустив Кейти, она быстрым кошачьим прыжком перебирается к Элис и проводит рукой по её золотистым волосам.
– Ты похожа на них. – Слова «на них» она произносит с отвращением.
 
Элис стоит молча и неподвижно, как статуя, только тонко вырезанные ноздри подрагивают при вдохе.
– Я сказала… ты похожа на них!
Саскья дёргает Элис за волосы, и та кричит от боли, прижимая руку к голове.
– На кого я похожа? – спрашивает она сдавленным голосом, будто не понимая.