Отряд Неудачников (СИ)

— И особенно за записи с видеокамер.
— Ах да, — как-то сразу поскучнел тот, — Идемте за мной…
И мы снова вернулись в операционный зал, где по-прежнему суетились полицейские: фотографировали, записывали, допрашивали последних клиентов, которых еще не отпустили домой, и кого-то из начальства, подоспевших на место преступления. В общем, создавали суету и имитировали бурную деятельность.
А мне все не давали покоя «подправленные» камеры. Таких насчиталось восемь штук из двадцати двух. Не так уж и много, но зачем вообще это делать? Понятно, что для создания «слепых зон», но что даст преступникам выпадение из поля зрения камеры на 1-2 секунды?
Или на метр-полтора, если мыслить расстояниями? 
Непонятно.
— Вы не знаете, — я обратился к полицейскому, — банковские камеры звук пишут?
— Нет, насколько мне известно. Но можно уточнить… 
Он снова схватился за мобильник, и через пару минут к нам подошел один из криминалистов с массивной фотокамерой наперевес.
— Принес?
— Да, вот, все на диске, — и новоприбывший протянул внешний жесткий диск, — Все данные за последние два месяца.
— Смотрел?
— Нет, меня просто попросили вам это передать наши айтишники.
— Свободен.
«Посыльный» развернулся и, поймав мой взгляд, подмигнул, а затем театрально закатил глаза к потолку, выражая этой гримасой свое отношение к показушно деловитому Крученко и его сомнительной компетенции. Я усмехнулся и понимающе кивнул.
— Ну, раз мы здесь пока что закончили… — Шиза сунула жесткий диск в карман и многозначительно посмотрела на Химика.
Тот очень медленно, очень глубоко и очень печально вздохнул и кивнул. Тоже как-то уныло и неубедительно. Странный он, конечно, неужели не хочет отсюда уходить? Это как же нужно любить свою работу-то?
— Уже уходите, Ирина Васильевна? — нагнал нас у выхода из банка какой-то полицейский в чине старшего лейтенанта.
— Да.
— Мы с ребятами скоро на обед собираемся — тут неподалеку как раз есть отличное заведение. Приглашаем вас присоединиться… и ваших коллег тоже, разумеется, — торопливо добавил он, — Кстати, господин Либерман любезно согласился нас всех угостить. Там обычно обедает его персонал.
Старлей указал на солидного мужика в костюме, который сидел за столом и что-то записывал под диктовку еще одного полицейского.
— Заместитель директора? — поинтересовалась Лаврова.
— Нет, один из совладельцев.
— А разве банк принадлежит не…
— Такие люди до простых смертных вроде нас с вами лично если и снизойдут, то только в самом исключительном случае. А тут почти рядовое ограбление. Так что насчет моего предложения, Ирина Васильевна?
— Извини, Саша, но у меня действительно совершенно нет времени.
Ага. Значит это у нас Саша. Да кто ты вообще такая, капитан Лаврова? И двери тебе открывают, и секретные записи отдают, и на обеды зазывают…
— Эй, чего встал? Уборщик!
Задумавшись, я и не заметил, что «коллеги» уже ждут меня на улице. Осмотрев еще раз операционный зал банка, и больше не заметив ничего странного, я покинул здание.
К нашему микроавтобусу мы шли молча, каждый думая о своем. Я вот, например, все никак не мог выкинуть из головы говяжий стейк в карамельном соусе и со свежей зеленью.
— Физи-и-и-ик, су-у-у-ука! Опять ты со своей дрянью! — простонал Химик, едва открыв дверь в «Транспортер».
— Жрать охота, — недовольно проворчал тот, доедая лапшу быстрого приготовления пластиковой вилкой.
— Ну и как мне теперь работать прикажешь?
— Быстро, качественно и без вот этого твоего нытья!
Я забрался на свое место, вздохнул и… и едва не выскочил наружу.
Не знаю, что там за адскую корейско-китайско-инфернальную смесь заваривал Физик, но пахло внутри машины так, словно там горела изоляция и невинные младенцы. У меня аж глаза заслезились от этого резкого химического запаха.
Тут не то, что работать — даже находиться невозможно!
— Проветрить бы надо, — прохрипел я.
— Не поможет. Эта гадость пару дней держаться теперь будет. У этого дебила не желудок, а чугунный картер от Камаза, не иначе, такую мерзость жрать!
— Ладно. Сейчас будет вас фокус-покус.
Я закрыл глаза и открыл окно интерфейса.
Три иконки, активизирующих мою суперспособность, три разных способа ее использования.
И несколько ползунков чуть ниже, из которых только три было доступно, а остальные оказались заблокированы.
Вязкость создаваемого мною «мыла».
Химическая агрессивность.
И… запах.
Три параметра, которые можно было регулировать в небольших пределах. Кроме последнего, разумеется — там у меня было чуть больше простора.
Применение новых значений:
Вязкость: минимальная.
Агрессивность: средняя.
Запах: «аромат ванили».
— Сюда дай!
Я вырвал у Физика опустевшую пластиковую посудину и накрыл ее ладонью, из которой тут же начала сочиться мыльная водичка, наполняя тару. И одновременно с этим по салону поплыл легкий ванильный аромат, вытесняя собой токсичную вонь корейских приправ.
— Уборщик, — Химик смахнул несуществующую слезу, — Приятель. Друг. Брат! У тебя самая охуенная способность из всех, что только существует! Мне аж снова жить захотелось.
— Сейчас перехочется, — с этими словами Шиза втолкнула его в салон, — Работай давай!
Парнишка уселся на свое место, открыл кейс и вытащил из него кусок мягкой ткани. Аккуратно расстелил на столе, и начал выкладывать на него все свои пробирочки, который оказалось не меньше двух десятков.
Точно! Он же у нас «ходячая лаборатория» — кажется, так обозначил способности Химика наш словоохотливый пожиратель корейской дряни.
Я с любопытством уставился на Химика. Очень уж было интересно, как это все происходит у супергероев.
И тот не обманул моих ожиданий.
Он провел рукой над нестройными рядами прозрачных сосудов, медленно, внимательно разглядывая при этом их содержимое. Видать, считывал информацию. Удобная теме — ни тебе микроскопов, ни центрифуг, ни спектральных анализаторов, ни… 
…ни хрена себе!
Химик взял одну из пробирок, открыл, зажмурился и опрокинул ее содержимое в рот, прямо себе на язык.
— Чего он творит?
— Исследует образцы. Только так он может прочувствовать их вкус, запах, химический состав и даже цвет, — пояснила Шиза, — Такая у него суперспособность.
Да ну нахер!
Я осмотрел содержимое пробирок. Огрызки карандашей, волоски, обрезки ногтей, липкие кусочки чего-то непонятного, штукатурка с потолка, кусочек грязи со следом протектора ботинка, странный желтоватый камешек со следами… пломбы?!
— И вот это все он будет…
— Именно.
Химик. Приятель. Друг. Брат. Переполняющим меня сейчас сочувствием можно было замерзшего насмерть в снегу котенка отогреть и воскресить. Зато все мысли о сочном стейке из чего угодно и в каком угодно соусе начисто из головы пропали.
— Кстати, а где Мистик? — спросила Лаврова у Физика.
— А разве она не с вами должна была вернуться?
Они переглянулись.
— Так давайте я ее поищу! — с энтузиазмом предложил наш «кулинарный эксперт».
— Ты давай жри, не отвлекайся… Сами разберемся, — наш водитель уставился на куратора, — А что там с ее чипом?
— Две минуты назад Мистик вышла за пределы контрольной зоны. И на связь не выходит.
  
Глава 4. Проблемы личного характера
 
— Все полезно, что в рот полезло! — положив содержимое очередной пробирки на язык, Химик зажмурился.
— У нас тут член отряда пропал, а этот сидит… жрет… — недовольно пробурчал Физик.
— Хочешь присоединиться? У меня тут как раз еще пара лишних ногтей завалялась.
Шиза молчала, сосредоточенно тыкая в экран смартфона. Она в команде была единственной, кому позволялось иметь средство связи, хотя строгих запретов на использование гаджетов не было. Например, тот же Химик таскал с собой mp3-плеер.