Девушка без лица (ЛП)

Это был мой последний шанс связаться с богами. На кухне.
С кучей печей.
У печей Кухонный бог мог услышать все сказанное, доложить в конце года Нефритовому императору, правящему на Небесах.
В ямене призраков тени двигались как шпионы, смотрели и слушали. Гуиянь должен был услышать только то, что я хотела. Призрачный магистрат не должен был слышать ни слова против него. Он не должен был узнать, что я задумала.
Мои планы кончатся кровью и уничтожением. Он пытался управлять мною с помощью имени мужа. Я собиралась научить Призрачного магистрата, что мой муж не был игрушкой для манипуляций, которой можно было крутить, укоряя меня. Но каждое слово тени могли передать Гуияню, так что я не могла посвятить отца в свои планы.
Кухонному богу нужно было рассказать все этой ночью, и не неубедительным голосом даоши низкого сана. Это должен быть властный тон седьмого сана, мне нужно было как-то сделать, чтобы отец произнес размышления о Призрачном магистрате вслух возле Кухонного бога, а потом, когда отец озвучит осуждение Гуияня, мне нужно было убедить его сменить курс и разрешить Облачение. И при этом я не могла объяснить отцу план.
Если получится, Призрачный магистрат станет божеством нашего региона, и если у него была поддержка дерева, которому было десять тысячи лет, его никто не сможет остановить. Мой план был ясным: сообщить Кухонному богу сегодня, позволить Облачение и помешать растению пробраться сюда. Так, как только Гуиянь станет нашим местным божеством, у него не будет поддержки богов или монстров, и я смогу убить его слуг и товарищей по одному.
Я повторяла имена монстров, которых нужно было убить. «Бог игры» Сю Шандянь, красный крыс Ган Сюхао, демон-луоша Бяозу — они должны встретить конец от моей руки. Как только я убью их всех, Кан Чжуан останется без поддержки, без союзников, и его осудят Небеса, а я нападу на одинокое божество, загоню его в угол, верну имя мужа и казню монстра, который пытался использовать мою любовь для шантажа.
Я подвела отца к плите, где масло бурлило в нескольких воках. Встав у плиты, я сказала:
— Меня зовут Сян Ли-лин.
— Я знаю твое имя, Ли-лин.
— А твое имя — Сян Чжень Инь, — сказала я, — даоши Маошань седьмого сана восьмидесятого поколения рода Линьхуан.
— Я знаю и свое имя. Что такое?
— Почему меня зовут Сян Ли-лин?
— О чем ты?
— Сян. Имя моего рода Сян. Как у тебя. Почему?
— Я не понимаю, о чем ты, Ли-лин.
— Я замужем, — сказала я. — Так почему у нас одна фамилия?
— Ты взяла фамилию мужа, — сказал он, его щека дрогнула, он нахмурился. — Так ведь?
— Конечно. Так почему я Сян, как и ты?
— Не понимаю, — отец прикусил губу. — Что говорится на твоих талисманах?
— Моя фамилия на них написана, отец, такая же, как у тебя.
— Что это значит, Ли-лин?
— Как зовут моего мужа?
— Ракета, — сказал отец без колебаний.
— Это его английское прозвище от друзей, — сказала я. — Твой ученик, мой муж, как его звали? Как его назвали при рождении?
Отец стал расхаживать по плитке на полу кухни.
— Я не помню его имя, Ли-лин, — сказал он. — Это неправильно. Почему я не помню его имя?
— Потому что Призрачный магистрат забрал его у меня, — сказала я. — Никто не сможет больше вспомнить имя Ракеты. Гуиянь превратил имя моего мужа в птицу, лягушку и рыбу. Это что-то означает для тебя?
— Нет, — сказал он.
— Розовая птица, радужная лягушка и прозрачная рыба. Это знакомо?
— Нет, — сказал он. — Но если он это сделал, имя Ракеты было украдено не только из наших воспоминаний, но и у всего мира. Ли-лин, если Гуиянь совершил такую гадость, почему ты просишь позволить его Облачение? Я могу запретить.
— Знаю, — сказала я. — Но тогда контракт на свободу чаек будет расторгнут.
— Тут что-то не так, — сказал отец. — Уловка Гуияня слишком заметна, это не умно. Никто не добирается до его статуса, беря в заложники в начале переговоров. Он не пытался сначала чем-то тебя соблазнить?
— Пытался, — медленно сказала я. — Он предложил вернуть моего мужа.
— Это глупо, Ли-лин. Никто не может воскресить человека, что перешел в иную жизнь.
— В том и дело, — я вздохнула. — Он не перешел в иную жизнь.
— О чем ты?
— Мой муж ждет суда в Городе несправедливо убитых.
— Чушь. Констебли…
— Сын Небес приказал всем гражданам Китая за границей слушаться законов тех земель, шифу. Но это означало и то, что констебли, застрелившие моего мужа, получили низший сан в системе Небес.
Отец шумно выдохнул. Он зажмурился на миг, а потом утомленно открыл глаза. Он потер ладонью лоб.
— Должны быть другие способы вернуть имя Ракета, — размышлял он. — На свадьбе был мальчик…
— Я не видела младшего брата своего мужа после свадьбы пять лет назад, — сказала я. — Но да, у него та же фамилия, что и у моего мужа, так что она не стерта из мира. Треть имени моего мужа существует. Может, две трети, или у них общее имя поколения. Но я помню только прозвище его брата. Белка. Насколько я слышала, он ловил рыбу в Аляске.
— И все же, — сказал мой отец, — этот факт намекает, что могут быть способы вернуть имя Ракеты, не продвигая Гуияня.
— Если я не послушаюсь, отец, то я нарушу слово, и он будет охотиться на Хайо Шень.
— Я готов совершить эту жертву, — сказал он.
Я вдохнула, взяла себя в руки с усилием, что далось с трудом.
— Призрачный магистрат помог региону, — сказала я. — Подумай о железной дороге духов. Это невероятно.
Он кивнул, и я продолжила:
— Почему мы должны переживать, кто ее строил?
— Ли-лин, ее построили призраки китайских рабочих, — сказал отец.
— И он собирается построить маяк, чтобы собирать на суше духи утопленников.
— И как только их притянет, Ли-лин, какой неоплаченный труд их ждет в его власти?
— Ладно, — сказала я, — подумай о роскоши ямена, построенного на заброшенных могилах китайских рыбаков.
— Рыбаков, чьи частицы душ заставили работать слугами и поварами. Как думаешь, что это за тени, Ли-лин? Чьи руки торчат из стен и держат фонари? — сказал он. — Все это построено на людях. Наших людях.
Это был мой шанс. Я шагнула в сторону, чтобы голос отца было лучше слышно печи.
— Что ты думаешь о Призрачном магистрате, шифу?
— Что я о нем думаю, Ли-лин? Он испорченный и жестокий. Он использовал страдания душ, хотя должен защищать их.
— Ты осуждаешь его, даоши Сян Чжень Инь?
— Конечно, Ли-лин. Я бы иначе этого не говорил.
Я улыбнулась.
— Тут мы закончили, — я поклонилась печи и увела отца из кухни.
В коридоре руки с фонарями дрожали, тени ждали, чтобы услышать наши слова и доложить. Теперь мне пора было сказать то, что им нужно было услышать.
— Шифу, понимаю твои аргументы, но разве не будет благом для этого региона получить единую духовную власть?
— В этом были бы преимущества, — признал он.
— У Гуияня есть идея, — сказала я, — и хоть он делает это для своего преимущества, он защитит этот регион от атаки, улучшит связь и сможет сделать больше для блуждающих душ мертвых, чем мы могли бы.
Отец замер и посмотрел на меня стальным взглядом.
— Ты пытаешься убедить меня поддержать Облачение, Ли-лин? Зачем? Ты мне не все рассказала. Ты не озвучила причину. Ты что-то затеваешь?
Мой рот раскрылся. Отец редко был таким внимательным. Чтобы он угадал именно в тот миг, когда мне нужно было, чтобы он подыграл планам, без моих объяснений? Поразительно.
— Я ничего не затеваю, шифу, — я опустила голову, пока говорила, быстро моргая.
— Ты хочешь, чтобы я поддержал это Облачение? — отец скрипнул зубами. — И не назовешь причину.
— Прошу, — сказала я. — Ты должен. Должен. Умоляю. От этого зависит будущее.
Его плечи опустились.
— Ты просишь меня принять такое важное решение, не говоря мне настоящую причину. Ты просишь рискнуть нашим будущим, прося довериться тебе.
— У меня всегда были лучшие намерения, — сказала я. — Ты знаешь, что дело не в этом. Прошу, шифу. Доверься моим намерениям, позволь Облачению произойти.