Триумф поражения (СИ)

Подхожу к окну и смотрю на то, как Холодильник жмет руку деду, и понимаю, что люблю его…
Потом вижу, как Холодильник подходит к уличному рукомойнику и, набрав щедрую горсть холодной воды, умывается… раз… другой, и понимаю, что люблю его…
Потом, наблюдаю, как он, словно большой пес, отряхивается, и понимаю, что люблю его…
Холодильник открывает дверцу автомобиля, и я срываюсь с места, выбегая на улицу в "носочках" Ильича.
— Саша! — кричу я без голоса, который кончается, словно исчерпан лимит на сегодня, и я хриплю снова. — Саша!
Он замирает, держа одной рукой открытую дверь и глядя на меня спокойно, равнодушно, по-деловому. Дед вскидывает брови, в его карих глазах мелькает огонек радости и надежды, которого нет в глазах у внука.
Хочу подбежать, но вместо этого медленно подхожу к Саше, который сосредоточил свой пустой взгляд на моих "носочках".
— Да, Нина? — вежливо обращается ко мне Саша. — Ты что-то забыла?
— Да! — смело говорю я, хотя сердце колотится по-воробьиному часто-часто. — Я забыла тебе сказать, что я тоже тебя люблю.
Голос у Саши теплый и мягкий. Он поет, не отрывая от меня своих глаз и не отпуская мои глаза, не позволяя отвести, закрыть, даже моргнуть.
Песня заканчивается. Саша встает, отдает гитару Прохору Васильевичу и подходит ко мне. Я глохну от тишины, она кажется мне невероятной. И в этой тишине раздается тихий вопрос Саши, который все равно кажется громким:
— Ты выйдешь за меня замуж?
Я молчу, беспомощно оглядываясь на друзей. Дарья Владиленовна смотрит на меня с тревожной надеждой. Павла Борисовна едва заметно кивает, успокаивая. Павел Денисович нервно приглаживает усы и улыбается. Костик показывает большой палец. Димка ухмыляется и потирает руки.
Куда я там хотела применить теорию "Восточного экспресса"? Мне кажется, или они все сговорились?
— Ты выйдешь за меня замуж? — терпеливо повторяет вопрос Саша, беря мои руки и целуя ладони. — Ты спасешь рыцаря-самоучку от тоскливой смерти?
Сглатываю и по-прежнему молчу, не давая себе нырнуть в коричневые омуты, снова вспоминая.
— Да… Я был близок к тому, чтобы подключить все свои ресурсы, но вовремя понял, что я так не хочу, мне так не надо… — его губы не касаются моих, замерев в нескольких миллиметрах.
— А как надо? — глупо спрашиваю я, провоцируя его на ответ, которого страшусь.
— Надо так, как хочу, — отвечает он, прежде чем начинает меня целовать. — Я дождусь, чтобы ты пришла ко мне сама.
— Я не буду тебя торопить, — шепчет Саша, не дождавшись моего ответа и на пару секунд прикрыв глаза. — Я буду ждать. Только разреши мне ждать.
В глазах Риммы Викторовны я вижу настоящие слезы разочарования.
"Эх ты! — говорят глаза Димки. — Трусиха!"
"Не бойся, девочка!" — беспокойство даже в добром взгляде Дениса Владиленовича.
Дарья Владиленовна спокойна и странно счастлива, она машет мне сухонькой ладошкой и салютует бокалом шампанского.
— Я буду в машине, — возвращает меня в эту реальность Саша. Спокойный. Сильный. Но уже не уверенный в себе. Он надевает пиджак, и я вижу, как слегка дрожат его руки.
— Я буду очень счастлива, если ты возьмешь меня замуж, Саша, — хрипло отвечаю я.
Тишина мгновенно нарушается: все начинают говорить одновременно и очень громко. Что именно они говорят, я совершенно не понимаю. Ни словечка. Саша тоже что-то говорит моей макушке, крепко, до хруста костей обняв меня.
— Очень жить хочется! — пищу я, вырываясь из родных объятий.
— Прости? — не понимает меня Саша, слегка ослабив хватку.
— Ты меня раздавишь, — ворчу я, но не отпускаю его сама, вцепившись в широкие плечи.
— Гип-гип! Ура! — дурачится Димка.
И начинается настоящий хаос. Все говорят, смеются, чокаются бокалами, что-то выкрикивают нам с Сашей.
— Какая-то цыганская свадьба! — снова ворчу я, улыбаясь и смущаясь.
— Кстати, о свадьбе! — встревает в разговор Димка. — Надеюсь, в родном агентстве?
— Надеюсь скоро? — это уже Павла Борисовна.
— Давайте в сентябре! — говорю я Саше и всем остальным. — Очень хороший месяц для свадьбы!
— До сентября еще три месяца! — с ужасом отвечает мне Димка.
— Три — это долго, — поддерживает Димку Саша. — Я не дотерплю. Умру от ожидания и отчаяния.
— А когда? — совершенно теряюсь я. — В августе?
— Долго! — вредничает Саша, медленно приближая свои губы к моим.
— Помолвка через две недели будет готова! — клянется Димка. — Так что свадьбу можно и в июле сыграть!
Саша останавливается в паре сантиметров от моих губ и грозно, по-холодильниковски, смотрит на моего помощника.
— Согласен! — трусит Димка. — Это тоже долго! Помолвка через неделю — свадьба через две!
— Вы с ума сошли! — паникую я. — Это слишком…
— Долго… — заканчивает за меня Саша. — Помолвка через три дня. Свадьба через неделю. У нас профессиональное агентство.
Наш поцелуй тонет в море восторженных криков. Через несколько минут, совершенно ошалевшая от произошедшего сегодня, я послушно иду за Сашей к его автомобилю.
— Тебе не кажется, что мы торопимся? — нервничаю я, садясь в машину.
— Мы медлим, — серьезно отвечает Саша, садясь рядом. — Я бы расписался завтра.
— Нас никто не распишет, — смеюсь я, поражаясь такому напору. — Нам совершенно некуда торопиться! У нас же всё… было…
— Ничего еще у нас не было! — целует меня в кончик носа Саша. — И я действительно всё могу организовать завтра.
— Подожди, — не сдаюсь я. — Я не сторонница ритуала помолвки. Странно это всё!
— Ага! — хмурится Саша. — Помолка — странный праздник? Празднование развода тебя, мне помнится, не смущало!
— Это другое! — хихикаю я. — Это для сильных духом. Вот будем с тобой разводиться, тогда тоже устроим праздник.
— Я тебе разведусь! — шутливо пугает меня Саша, быстро наматывая мои волосы на одну руку, а другую кладя на мое горло.
— Уходишь в режим "Холодильник"? — провоцирую его я.
— Боишься? — шепчет Саша.
— Нет, — честно отвечаю я. — Я по нему соскучилась…
Сашины глаза вспыхивают затаенной радостью:
— Тогда ухожу…
Поцелуй сильный, глубокий, почти бешеный. Ну, здравствуй, Холодильник!
После долгих "торгов" и споров мы останавливаемся на торжественном майском приеме по случаю нашей будущей свадьбы с неопределенным сроком, просто нынешним летом. Это моя честная победа, купленная жаркими ролевыми играми и десятком самых разнообразных обещаний.
— Платье не может быть черным! — ругает мой выбор Ленка. — Это плохая примета!
— Это просто прием! — борюсь я до последнего. — Не помолвка и не свадьба! Какие могут быть приметы?!
— Я предупредила! — ворчит Ленка, помогая мне надеть черное коктейльное платье и черные чулки.
— Оно мне идет! — доказываю я, отразившись в зеркале.
— В нем тебя и похоронят! — дразнит меня Ленка.
— Он почти перевоспитался! — объясняю я. — Я дома хожу в подобном, приучаю. Надо закреплять успех!
— Аминь! — не верит мне Ленка.
Прием проходит в ресторане Матвея: "Бандерос" закрыт на обслуживание. Гостей пригласили немного, в этом Саша был со мной согласен. Никого постороннего. Его родственники, пара друзей. Моя Ленка, мои родители и мои друзья из агентства.
Мама взволнованна, папа обижен.
— Последними узнали, спасибо, дочь! — сердился он накануне.
Приехал даже дед Климов-самый старший, которого я уговорила, сломив недельное сопротивление.
Костровых, конечно, не будет. Но без Юрия Александровича с Кристиной не обойдется. Старого Хозяина я искренне люблю, а вот его жену… Бог с ней! Она же моя свекровь теперь?
Хотя… нет. Свекровью должна стать Сашина мама, Наталья Владимировна, с которой мы познакомились неделю назад. Она тоже здесь: высокая, стройная женщина, совершенно не похожая на своего сына, вернее, Саша на нее не похож внешне. А вот натурой, видимо, в нее. Не женщина, а Малефисента. Холодная, спокойная, выдержанная и очень красивая.