Исполнение (СИ)
— Такого вопроса он тебе не задаст, — несмотря на то, что взгляд и голос Талимеи не изменились, Дитрих уловил, что этот вопрос вызвал в ней большое неудовольствие, — я даю тебе в этом своё слово.
— Так я могу поговорить с вашими детьми? — уточнил Дитрих.
— Разумеется, — кивнула Талимея, — надеюсь, суток вам хватит. Сначала поговорите с Каристом — слуги вас отведут. А он потом вас отведёт и к Громдану, и к Кинаэлю. А теперь прошу оставить меня…
— А ты молодец, Дитрих. Очень быстро учишься, — одобрительно сказала Меридия, когда драконы покинули комнату Главного советника, — это был очень, очень хороший вопрос, который она от тебя явно не ожидала.
— По крайней мере, я теперь точно знаю, о чём их следует спрашивать, — ответил Дитрих, — ибо я не сомневаюсь, что росли эти дети здесь, действительно, имея всё, что только можно пожелать. Но вот послушать, что они все думают о том, что им пришлось расти без отца только потому, что того захотела их мать, мне будет очень и очень интересно…
* * *— Вот уж действительно неожиданный сюрприз, уважаемые, — эльф Карист с любопытством смотрел на драконов, которые совершенно внезапно для него самого решили его навестить. Когда Дитрих и Меридия заявились к нему, он работал на каком-то диковинном устройстве со множеством кнопок.
— Это — пишущая машинка, — с гордостью сказал он, — братец Громдан притащил, когда последний раз у гномов бывал. Хотя писать всё равно предпочитаю от руки — так вдохновение лучше приходит. А потом, чтобы мою писанину мог кто-нибудь прочитать, перепечатываю. Так чем могу вам помочь? Мне казалось, что дело у вас было к моей матушке?
— Это не изменилось, — подтвердил Дитрих, — однако наши с ней… дела потребовали большей… информированности, чем я первоначально думал. Поэтому мне нужно поговорить с вами.
— Моя матушка хочет от вас ребёнка? — проницательно спросил Карист.
— Это действительно так сильно в глаза бросается? — поинтересовался Дитрих.
— Моя матушка всегда хотела ребёнка от дракона, — с такой же понимающей улыбкой ответил Карист, смахнув со лба прядь своих золотистых волос, — последние лет двадцать она буквально бредила этим вопросом… Но не сложилось. И теперь ей так удачно подворачиваетесь вы. Уж не знаю, что вам от неё нужно, но она своего добьётся, уж можете быть уверены.
— Вот именно поэтому мы хотим поговорить именно с вами, — кивнул Дитрих.
— А со мной-то о чём говорить? — удивился Карист, — если у меня будет младший братик или сестричка-дракон, я только рад буду. Если же вы боитесь, что ему тут будет плохо или его будут обижать — уверяю вас, моя мать сделает всё, чтобы ему здесь было так же хорошо, как и на Драконьих островах.
— Я хотел спросить, — настойчиво повторил Дитрих, смутно ощущая, что его потихоньку уводят в сторону, — приходилось ли вам жалеть о том, что вы росли без отца?
— Без отца, — хмыкнул Карист, — я считаю, что отец не тот, кто родил, а тот, кто воспитал. Если вы думаете, что в моём воспитании не было мужской руки — то ошибаетесь. Старый Ворржин всех нас воспитывал, дай Прародители каждому. Громдан вон, настолько его воспитанием увлёкся, что и сам в армию пошёл.
— А своего настоящего отца вы знали? — Дитрих не повёлся на очередной уход от темы.
— Виделся раз, — нехотя ответил тот, — по глупости решил съездить, познакомиться. Чего я от этой встречи хотел — непонятно. С первого же взгляда было ясно, что мы друг для друга — чужие, и чужими и останемся.
— И вы думаете, что ваш отец совсем не жалел об этом? — допытывался Дитрих, — о том, что у него больше не будет ни одного шанса стать для вас родным? О том, что он мог бы для вас что-то значить, если бы ему дали шанс участвовать в вашем взрослении?
— Прошу меня простить, господа драконы, но меня утомил этот разговор, — резко ответил Карист, поднявшись из-за своего стола, — какая разница, что было бы, если бы да кабы? Мы живём здесь и сейчас, и я не вижу никакого смысла сожалеть о том, что уже случилось.
— Вот поэтому я и задаю вопросы, — Дитрих И Меридия тоже встали, — потому что однажды может случиться так, что мой сын или моя дочь прилетит ко мне, посмотрит на меня и скажет: «Ты мне чужой». И улетит, ни разу не обернувшись. Я не хочу, чтобы это оказалось так. И это именна причина, по которой я вас об этом спрашиваю. Спасибо, что уделили нам время. Громдана и Кинаэля мы как-нибудь сами найдём…
Вежливо кивнув эльфу, драконы покинули его комнату.
Глава 4
Громдана драконы нашли на том же плацу, что и вчера. Его подопечные как раз ровным строем куда-то направились, вероятно, на ужин, так что эльф с каштановой гривой волос удачно оказался в одиночестве.
— Простите, уважаемый, — Дитрих окликнул эльфа, — Громдан, правильно?
— Правильно, — эльф обернулся и с интересом посмотрел на драконов, — а вы, значит, наши высокие гости, из-за которых весь Скьярн ходуном ходит?
— Мы, по правде говоря, этого не заметили, — с вежливой уклончивостью ответил Дитрих, — в любом случае, мы бы хотели с вами поговорить.
— А от меня-то вам что нужно? — удивлённо спросил Громдан, — у вас же было дело к моей матушке.
— Ваша матушка разрешила нам с вами поговорить. Это повлияет на наше с ней дело, — уточнил Дитрих.
— В самом деле? — эльф озадаченно почесал затылок, — ну коли так — пойдёмте говорить.
Говорить они пошли в одно из высоких зданий города, вероятно, отданных под военные нужды. При этом внутри самого здания они почему-то не поднимались наверх, а спускались вниз. На первом нижнем ярусе была, вероятно, столовая, где молодые эльфы, смеясь и подшучивая друг над другом, принимали пищу. На втором уровне — ровный ряд жилых комнат по обеим сторонам, совершенно одинаковых на первый взгляд. Наконец, дойдя до конца коридора, Громдан открыл дверь и пригласил драконов войти.
Помещение оказалось небольшим кабинетом, которое, вероятно, было рабочим местом эльфа. Стол перед окном, пара стульев для посетителей перед столом, диванчик с правой стороны. Возле дивана был горшок с каким-то растением, которое ни Дитрих, ни Меридия до того не видели. Больше всего оно походило на одуванчик, вот только Дитрих и Меридия впервые видели одуванчик ростом пять футов, у которого был древесный ствол, а верхушки зонтиков светились мягким сиреневым светом. Кроме того, в левом углу присутствовала застеленная постель.
— Что ж, присаживайтесь, — эльф махнул рукой в сторону стульев, — и я вас слушаю.
— А разве в такие места не должны требовать пропуск или что-то в этом роде? — спросил Дитрих, опасаясь сразу переходить к сути разговора.
Эльф как-то странно гыгыкнул, после чего со смущением поспешно добавил:
— Даже если отбросить тот факт, что на весь город действует система контроля, которую вы уже прошли… Вы первые драконы, которые почтили нас своим присутствием за очень долгие годы. И недоумок, у которого хватит глупости потребовать у вас пропуск, потом очень сильно об этом пожалеет.
— Но почему? — искренне удивился Дитрих, — ведь сюда могут прибыть и с недобрыми намерениями.
— Драконы — не могут, — уверенно покачал головой Громдан, — прибыть сюда с недобрыми намерениями. Даже если вас здесь доведут до бешенства, вы никого не убьёте. Просто не сможете.
— Да что вы такое говорите? — подобные выказывания так дезориентировали Дитриха, что он едва не забыл, зачем сюда пришёл, — да я бы в любом случае не стал бы так поступать.
— Вы не понимаете, — Громдан с усмешкой покачал головой, — даже если виновника вам предоставят, закованного в колодки, и топор в руки вложат, и скажут, что вы сейчас свершите правосудие, вы всё равно не сможете его убить. Я знаю, о чём говорю. Сиреневые драконы правили нами больше тысячи лет, хотя я, конечно, этого времени не застал. И с нашей стороны тоже было много всякого, что доставляло драконам немало головной боли. И никогда драконы не пользовались правом смертной казни, хотя право такое у них было. Могло быть изгнание. Могло быть телесное наказание. В самых крайних случаях могли ослепить или отрубить руку. Но смертная казнь — никогда. Драконы просто не могут поступить так с теми, кого взяли под своё покровительство. Ваши отцы это знают — но не посчитали нужным вам этого говорить, потому что, скорее всего, считают, что такие навыки никому из драконов больше никогда не понадобятся.