Исполнение (СИ)
— Но твоё недоумение, Дитрих, справедливо, — выдохнул Карнекир, так и не оторвавший ладони от лица, — к сожалению, наши воспоминания неполны. Что поделать, таков уж Цвет Серебра. Он глушит и смягчает болезненные воспоминания. И для того, чтобы увидеть, как всё происходило на самом деле, вам нужно побывать в месте, где это произошло. То есть сейчас вам дорога — к Небесным эльфам.
* * *Мешкать не стали. Одну ночь Дитриху и Меридии дали на то, чтобы отдохнуть и восстановиться, а наутро они уже стояли в кабинете Мизраела. Самого Дитриха при этом продолжал колоть предательский страх, но он отгонял его от себя. Хватит, сколько можно? Да, прошлое было тяжёлым, ну так и оставить его надо в прошлом. Здесь и сейчас ему ничего не угрожает.
Остальные Хозяева тоже находились в кабинете, правда, в астральной своей форме. Выслушав отчёт Дитриха о произошедшем в Тискулатусе, Уталак остался крайне доволен тем, что Дитрих сумел получить документы, подтверждающие его право путешествовать по этим землям.
— Я снова в долгу у Арихиэля, — одобрительно хмыкнул он, — надо отдать этому полукровке должное: интуицию за эти столетия он развил отменную. Если будет продолжать в том же духе — будет наслаждаться своими вечно молодыми третьекурсницами ещё очень долго.
Дитрих подавил усмешку, вспомнив студентку Линну. И ведь, действительно, если уж они сами в постель к нему прыгают — почему он должен отказываться? Да и у каждого должна быть какая-нибудь слабость. Это ещё не самый худший вариант.
— В таком случае, — торжественно сказал Мизраел, когда Дитрих и Меридия закончили отчёт о том, что они увидели во время вчерашнего видения, — сейчас вам, дети мои, предстоит нелёгкая дорога. Если я правильно понимаю, и следующий на очереди стоит Изумруд — значит, после этого вам дорога в Закатный лес, к лесным эльфам. Я буду ждать вас там.
— Вы? Но… зачем? — удивился Дитрих.
— Ну, как ты уже, возможно, знаешь, среди Изумрудного клана выжил один-единственный дракон, — с печальной улыбкой сказал Мизраел, — и этот дракон — я.
— Что… но как… папа, ты же никогда… — начала было потрясённая Меридия.
— Об этом вы тоже в своё время обязательно узнаете, — кивнул Лазурный Хозяин, — сейчас же — вам нужно в путь.
После этого наступило быстрое, но очень сердечное прощание. Бабушка Карнелла поцеловала обоих супругов в лоб и благословила их в добрый путь. Алвас и Киртулик тоже одарили драконов одобрительными взглядами. И даже Карнекир нашёл в себе силы показаться на глаза остальным и даже обнять Дитриха и Меридию. Наконец, юных драконов проводили на песчаную площадку, где они, приняв вторую ипостась, тут же взмыли в небо и направились в сторону гор, где и жили Небесные эльфы.
Мизраел же вернулся в замок и поспешил в комнату Ариадны. Он не стал ничего говорить Дитриху и Меридии про состояние принцессы, дабы не беспокоить их. Но три назад назад случилось странное… и страшное. Ариадна начала с кем-то говорить во сне. Он кричала, умоляла, говорила, обвиняла, просила… и не было этому конца. Вот и сейчас он, заходя в комнату, уже слышал знакомые реплики…
— Ты не желаешь меня слушать, потому что я твоя совесть. Твоя совесть не погибла, и ты всё ещё способен на сострадание…
— Ты сделал своё существование серым и безжизненным. Где жизнь, где радость, где Цвет? Что это за божественность, в который ты чернее ночи и равнодушнее мертвеца? Почему ты не хочешь уйти дальше? Неужели там тебя никто не ждёт…
И самая частая реплика, которую принцесса выкрикивала каждые полчаса:
— Хватит существовать в этом Кошмаре! Проснись, брат мой, проснись! Ты можешь очнуться, ты должен очнуться, проснись же, проснись!..
Мизраел, к своему сожалению, знал, с кем говорит Ариадна. Воля её, дарованная Лазурью и Пурпуром, была так сильна, что даже проклятие Цвета не смогло запереть её в бессознательном. Подобно Лиале, Ариадна открыла в себе силы путешествовать по духовным путям. Вот только если Лиала ходила по уже готовым тропам, то Ариадна волей пробивала собственные. И воля её оказалась настолько неудержима, что она смогла даже добраться до духовного воплощения… Убийцы. Вот только убедить его она никак не могла, как бы ни пыталась. И лишь сжигала в себе и без того скудный запас сил.
— Ты справишься, девочка моя, — прошептал Мизраел, взяв старшую дочь за руку, — ты будешь жить. Ты будешь радоваться жизни. Даже если мне придётся умереть ради этого. Я клянусь тебе, что так и будет…
* * *Дитрих же с Меридией летели через океан. Юные драконы были настолько рады воссоединиться, что, едва они достигли суши, как при первом же привале устроили танец радости, который сами же и придумали за год медовых скитаний по драконьему архипелагу. Однако радость длилась недолго. Уже через пару минут Меридия обратилась в человека и прижалась к морде Дитриха.
— Не могу. Не до веселья мне, — грустно сказала принцесса, — наши сёстры лежат без сознания и умирают, а мы тут веселимся…
— Цвета пообещали мне, что поддержат жизнь в принцессах до тех пор, пока я не встречусь с Убийцей. Уверен, они сдержат своё слово, — ответил принц.
И всё же настроение было омрачено этими думами. И Дитрих, и Меридия думали о своих сёстрах, о тех, кто принял на себя первую волну недовольства Цветов. Впрочем, Дитрих справедливо рассудил, что сейчас об этом сожалеть уже поздно. Во-первых, конкретно его вины в том нет: когда и сколько информации ему сообщить — решал Уталак, следовательно, с него и главный спрос. Во-вторых, это совершенно не помешало ему слетать в Тискулатус и навести порядок в своём прошлом, если так можно выразиться. Ну и, в третьих, его сёстры, в конце концов, чистокровные принцессы. Следовательно, откат от боли Цветов сопровождал их всю жизнь. И вряд ли то, что с ними сейчас происходит, им так уж незнакомо болезненно.
Последняя мысль, которую принц уцепил-таки краешком сознания, изрядно его напугала. Как, когда он научился думать так жестоко и расчётливо? С каких пор стал понимать, кому и сколько страданий будет не только не опасно, но даже и полезно? И снова перед глазами встал убитый человек Вернон, который так и не смог простить ни Дитриху нынешнему, ни Дитриху прошлому его слабости. Слабости, из-за которой его сестра, отданная в любовное услужение человеческому принцу, впоследствии не смогла получить его покровительства и погибла…
— Милый, что с тобой не так? — спросила принцесса, от которой не укрылось смятение Дитриха. Тот настолько ушёл в себя, что даже не реагировал на то, как Меридия в уже человеческом облике обнимала его морду и изредка дула в ноздри. Хотя обычно он очень любил такие проявления ласки.
— В Тискулатусе мне пришлось совершить убийство, — подумал тот в ответ, — и теперь я не могу найти себе покоя. Мне всё время кажется, что можно было решить вопрос мирно. Что не нужно было убивать. И мне кажется, что из-за этого я становлюсь более жестоким, расчётливым и равнодушным.
— Поверь, милый, в той ситуации смерть была самым милосердным выходом, — Меридия обняла сиреневую морду и стала почёсывать мягкое жёлтое горло, — даже если бы и остался этот человек в живых — что бы его ждало? С учётом того, сколько времени он до этого вставлял палки в колёса Освальду, крайне сомнительно, что король просто так отпустил бы его. А даже если бы и отпустил — каково ему было бы жить с пониманием, что всю свою жизнь он потратил на никому не нужную месть? Поверь, милый, всё, что ни делается — всё к лучшему. Простая, честная смерть — это далеко не самый худший вариант.
— Но если бы он через всё это прошёл, — снова возразил Дитрих, — если бы он простил себя, то, возможно, он бы ещё сумел стать счастливым. А так… ему не предоставили даже шанса.
— Дитрих, этот человек был отравлен местью сам и отравлял своим влиянием других. Ты действительно готов был бы дать ему шанс, учитывая, сколько вреда он уже совершил и сколько ещё мог совершить?
— Да… Наверное, ты права, — согласился, наконец, Дитрих, — не готов.