Стражи Галактики. Космический бунт
Оттесняя своих противников, Гамора посмотрела на Ракету и Звездного Лорда, которые осыпали тандридов выстрелами из лазерного и плазмового оружия. Огневой мощи на всех явно не хватало. Враги наступали, прорываясь сквозь вспышки взрывов, и защищаться от них приходилось уже ударами рук или рукоятки пистолета, а также пинками. Дракс с помощью своих стальных клинков справлялся успешнее других, втыкая лезвия, разбрасывавшие по округе отраженные лучи от светящихся травинок, в щели на лицах тандридов.
Один из противников отвернулся от Гаморы, чтобы отойти и вздохнуть, но она тут же рванула к нему и вонзила лезвие в дыхательный мешок, и тот лопнул, как воздушный шарик. Безжизненное тело инопланетянина медленно оседало, и Гамора, перехватив его, с силой отбросила в сторону четырех врагов, надвигавшихся на нее сзади. Сбив с ног всех четверых, она улыбнулась и нанесла каждому по одному точному жестокому удару – дыхательные мешки лопались один за другим.
Гамора развернулась к следующему врагу, который угрожающе навис над ней. По лицу полоснуло острое органическое лезвие, из переносицы брызнула кровь, и мозг затопило раскаленной добела болью. Гамора упала на спину, жгучее ощущение от раны прокатилось по телу до самых пальцев ног. Мышцы непроизвольно напряглись. Ее парализовало от боли, а тандрид встал прямо над ней, занес конечность, испачканную кровью Гаморы, и приготовился нанести роковой удар.
Борясь с подступающим обмороком, Гамора резко выставила вверх свой клинок, надеясь перехватить удар тандрида. Тот склонился над ней и надавил, сгибая ее руку. Гамора теперь держала рукоять двумя руками, но враг оказался слишком силен, и лезвие собственного клинка приближалось к ее горлу. Глаза Гаморы начало застилать яркой белой пеленой, на периферии остались лишь размытые полосы.
– Нет-нет-нет, – твердила она себе. – Не отключайся! Не сейчас!
Гамора из последних сил толкнула рукоять вверх, пытаясь отогнать противника и подняться на ноги. Тандрид был сокрушительно силен, и напора ей не хватало. Гамора в ужасе застыла: ей показалось, что сзади к ее врагу подошел сородич и протянул вперед свои тонкие конечности. Бросив взгляд в сторону в надежде в последний раз посмотреть на своих друзей, Гамора так и не сумела найти их в бескрайнем море враждебных инопланетян и перевела глаза обратно на тандрида; ее губы растянулись в улыбке. Если уж перед смертью ей не суждено увидеть свою единственную настоящую семью, что ж, придется довольствоваться тем, чтобы бесстрашно заглянуть в глаза своему убийце и показать ему, что даже неминуемая гибель ее не сломит.
Однако нечто буквально сломало лицо самого тандрида. Тонкие конечности, которые вроде бы тянулись к Гаморе, оказались мощными коричневыми корнями. Они обвились вокруг створок головы тандрида и раскрыли череп. В два сильных рывка корни с жутким хрустом разорвали лицо инопланетянина, а еще один оплел дыхательный мешок.
Когда мутно-белый орган лопнул, Гамору окружило зловонным облаком.
Корни отбросили поверженного тандрида в сторону и обвились вокруг талии Гаморы. Девушка подняла глаза к небу и увидела, что прямо над полем, всего в нескольких метрах, завис «Милано».
– Свет! – с облегчением проговорила она, поняв, что белая дымка, возникшая перед глазами чуть раньше, вовсе не предвещала потери сознания.
Грут стоял в открытом проходе в корабль, опустив руки к земле. Одной рукой он поднял Гамору, и, оказавшись высоко над полем, она рассмотрела в другой Дракса. Тот с победоносным видом сжимал еще надутый дыхательный мешок – похоже, умудрился вырвать из головы поверженного врага.
Почти тут же Гамора увидела и Звездного Лорда, который на своих летучих ботинках поднимался ввысь. В вытянутых вперед руках он крепко держал Ракету, который все еще поливал тандридов лазером из пушки и радостно кричал:
– До новых встреч, утырки! Мы еще заглянем за нашими денежками!
Грут втянул руки-ветки и доставил Гамору и Дракса на корабль. Звездный Лорд и Ракета спустя несколько секунд тоже оказались на борту. Ракета в последний раз выстрелил по врагам.
– Вы слышите? Эти мешки лопаются, как попкорн! – радостно воскликнул он с безумным блеском в глазах.
– Я есть Грут, – сказал Гаморе древесный гигант и заключил ее в теплые объятья. Та удивилась, но обняла его в ответ.
Гаморе довелось побывать в бесчисленном множестве битв не на жизнь, а на смерть, и сейчас ей пришлось признать: к ним невозможно привыкнуть.
– О-хо-хо, – проговорил Звездный Лорд, касаясь щеки Гаморы, которую Грут не торопился отпускать. – Болит, наверное.
Гамора вздрогнула: рану овеяло прохладным корабельным воздухом.
– Могло быть и хуже.
Стражи Галактики молча постояли. Их корабль поднимался ввысь, оставляя внизу море стрекочущих тандридов. Гамора не знала, о том же думают ее друзья или нет, но ей казалось, что им очень повезло сейчас быть всем вместе и вот так, в полном единодушии, просто молчать. В этот момент она чувствовала облегчение, боль отступила.
Но мгновение растаяло так же быстро, как возникло. Едва закрылась дверь корабля, реальность вновь обрушилась на Гамору. Она вытерла кровь с лица и пошла к кабине экипажа.
– И куда теперь? – спросил Ракета.
– Кто бы знал, – ответила Гамора. – Что-то подсказывает мне, что куда бы мы ни полетели, везде наткнемся на очередные неприятности.
* * *Звездный Лорд осторожно коснулся раны на лице Гаморы кусочком марлевой ткани. Простенькая мазь от шрамов, которую Стражи хранили в аптечке, сразу же уняла боль. Голова все еще трещала, но тоже потихоньку приходила в норму.
– Так-то лучше, – с натянутой улыбкой произнес Звездный Лорд.
Гамора ясно видела его потрясение, вполне объяснимое после боя, на победу в котором у них не было ни единого шанса. Квилл знал, какая участь могла ее постигнуть, – как и любого из Стражей, – но Питер не привык говорить на подобные темы. И Гамору это устраивало.
Голова продолжала кружиться. Не дожидаясь ее просьбы, Звездный Лорд проводил Гамору к центру кабины экипажа. Наконец она почувствовала, что ноги ее слушаются и больше она не рискует споткнуться. Ракета занял свое место у панели управления, а Грут устроился рядом с ним. Когда корабль вырвался из атмосферы Боджая и полетел сквозь космическую тьму, Дракс выглянул в иллюминатор. Гамора и Звездный Лорд остановились около него и поймали горящий взгляд.
– Коротышка-император отправлял нас на верную смерть, – отчеканил Дракс. – Я не успокоюсь, пока он не отправится на тот свет.
– Какое-то очень уж смелое предположение, – не согласился Звездный Лорд.
– Мне тоже так кажется, – разделила его мнение Гамора. – З’Друт, конечно, не лучший наш друг, но я сомневаюсь, что он отправил бы нас на планету, где мы наверняка погибнем. У него ведь целый полк собственных тандридов. Мог казнить нас на месте.
– Но в чем тогда дело? – спросил Дракс. – Ты думаешь, он не знает, что происходит на Боджае? Он тесно связан с ракушечноголовыми. Он дает им оружие, умножает их силу! Отрезает от внешних просторов планету, где полчища их отродий. Нет, император не может не ведать, что происходит на Боджае. В этом нет сомнений.
– Ну, может, он знает, – нехотя принял эти аргументы Квилл. – Но зачем ему внимание Корпуса Нова? Если бы мы не вернулись с Боджая – а Нова знает, что мы отправились туда, – в этом уголке вселенной от их любопытных и дотошных агентов уже было бы не протолкнуться.
– Ерунда, – фыркнул Дракс.
– Так или иначе, Дракс, что нам делать, если З’Друт и правда хотел нашей смерти? – спросил Звездный Лорд. – Не сказать, что нас ждут радужные перспективы. Похоже, расклад такой: пятеро Стражей Галактики против двух... планет. Я к тому, что неплохо бы улететь подальше и подумать и только потом бросаться во всю эту неразбериху. Ого, вот говорю это все и прямо чувствую себя размякшей вафелькой.
– И зря! – дрожащим голосом воскликнул Ракета. Шмыгнул носом и добавил: – Больше никогда не буду с тобой спорить.