Кладбище забытых талантов
Начальный хлесткий удар когтистой лапы был всего лишь предупреждением, и это вселило в гробовщиков щедрые порции гнева. Одновременно они спустили плащи, рухнувшие в кратком танце на пол, и расправили темные отростки, что отходили от тела, точно толстые пиявки.
— Вступишь после меня. Я возьму правого.
Анжела кивнула и случайно громко проглотила собравшуюся слюну, отчего смутилась — она не хотела выдавать страх, хотя все тело бурлило от смешанных чувств, — и после приняла боевую стойку. В тот же миг ее предплечья коснулась ладонь Юрия. Их взгляды встретились: один молил не соглашаться на битву, но все же желал удачи, а второй принимал эти послания, так же четко, как если бы они были сказаны вслух, и выставлял напоказ ноты смелости.
Расстояние между соперниками сокращалось со стороны Хэйрона. Как только сталь сверкнула в ножнах и последние упали на пол, он метнулся в сторону врагов, набрав запредельную для человеческого глаза скорость. Как и обещал, котлунг пошел на гробовщика-гипнотизера, но тот успел выставить клинок и отразить прямой удар на поражение. Не медлив, он взмахом хвоста развернулся, придал себе скорости и ударил ногой в живот монстра. В тот же момент, когда один противник невольно отдалился, он поставил защиту, уперевшись лапой в плоский край клинка. И это было сделано удивительно своевременно, потому как на рапиру обрушился кинжал гробовщика-воина, пока второй метил в пушистое брюхо.
С момента начала схватки совершилось достаточно действий — но прошла лишь секунда-другая! — и Анжела рванулась на помощь товарищу, посчитав любое промедление в неравном бою пагубным для него. Выяснилось, что Хэйрон управлялся с рапирой еще лучше, чем на турнире, отражав нападения гробовщика-гипнотизера, но мощным оружием был и жилистый хвост, которым он ударил по голове второго противника. Во время такого удачного момента призрачная девушка показала гробовщику-воину серию искусных взмахов.
Так, они разделились на группы.
Беспомощность разъедала душу Юрия изнутри. Призрачный юноша наблюдал за товарищами, и каждый раз его сердце сжималось до размеров хлебной крошки, готовое в случае проигрыша схлопнуться в пылинку и замереть навсегда. Ему оставалось молиться за подругу, сдававшую позиции под напором недруга. Он также надеялся, что котлунг, на которого гипноз не действовал, одолеет своего оппонента и защитит призрачную девушку.
К несчастью Анжелы, гробовщик-воин быстро изучил ее поведение в ходе битвы и стал предугадывать движения. Он изредка поглядывал на собрата, который в местах порезов истекал черной массой, и проклинал его слабость. Вдруг монстр переключил внимание на котлунга, на миг открыв спину, но прекратил его частые удары.
Гробовщик-воин ожидал нападения с двух сторон. Он издал боевой рев, после чего закрутился по часовой стрелке вокруг оси, как волчок, заостренный на уровне шеи и несколько ниже, соответственно вытянутым кинжалам. Под напором сзади Хэйрон отступил и занялся противником, а смерч подался в направлении Анжелы, которая сделала пару шагов назад. Призрачная девушка выставила рапиру перед собой, чтобы сдержать опасный вихрь, но удар выбил клинок из рук.
Неожиданно гробовщик-воин выступил вперед. Анжела успела отпрыгнуть, едва не лишившись рыжих прядей, но оступилась и повалилась на пол. С ужасом она, обезоруженная и обездвиженная, глядела на кровавую полосу глаз вверху смерча. Монстр остановился и приготовил два клинка, какие должны были проделать такое же количество отверстий в теле призрачной девушки, но сбоку случился ощутимый толчок от плеча.
Шерсть на пушистой лапе Хэйрона окрасилась красным, рапира выскользнула, оставшись на полу. Это придало котлунгу особой ярости, и он вцепился в недруга, выпустив когти, и терзал темное тело, впивался клыками в конечности, метил в шею… И все же, ввиду разницы роста, гробовщик-воин перевернул его и заломил лапу до хруста в суставе.
Раздалось сразу два звука: победный рык с примесью карканья и болезненный рев с шипением.
Рапира лежала невдалеке, и Анжела быстро поползла к ней, сбивав колени и локти. Когда она схватила рукоять, гробовщик-гипнотизер ударил ботинком по пальцам. В приступе боли призрачная девушка одернула ладонь и, вспомнив о колдовстве, прикрыла ею глаза. Монстр медленно подбирался к ней, изгибавшись так, чтобы столкнуться взглядом жертвой. Его кинжал покоился в ножнах.
— Убей! — рявкнул гробовщик-воин.
Ноги Юрия сделались ватными и вконец потеряли свое назначение. Его товарищей медленно убивали в тридцати шагах от него, а он трусливо, жалко, беспомощно сжимал кулаки, хрустев костяшками, будто это могло изменить ход сражения. Представить более ужасную и напряженную ситуацию воображение не осмеливалось.
Гробовщик-воин медленно поворачивал пушистую голову в горизонтальное положение, отчего связки котлунга с треском натягивались на шее. Призрачная девушка слышала этот звук, равно как и каждый шаг противника, и беспорядочно шарила рукой по каменному полу. И вдруг ее осенило! Она мельком подглядела расположение рапиры, после чего повернула голову, приложив к глазам ладонь с сжатым в ней зеркальцем.
Колдовство гробовщика-гипнотизера поразило его самого. Несколько мгновений он витал в горестных воспоминаниях. Когда же он очнулся, острие, намеченное в живот, сверкнуло в полумраке синим бликом.
Во время этого движения и на миг после него стальная хватка монстра ослабла. Макушка Хэйрона отрывисто столкнулась с челюстью недруга, а хлесткий удар хвостом повалил его на бок. Котлунг откатился, прижав онемевшую лапу к телу, и вскочил во весь рост.
— Покинуть их? — прошептал он несколько громко, восстановив дыхание. — Я уже покинул вас однажды. И случилось лихо.
Судьба смилостивилась над гробовщиком-гипнотизером: он освободился от ступора быстрее, чем сталь пронзила тело, и перехватил лезвие рапиры между ладоней. Темная плоть закипала от прикосновения к клинку, отростки беспорядочно трепетали от боли, в воздух брызнул более мерзкий запах, чем гнилостный — запах горелой гнили. Анжела напирала, но ее сил было недостаточно, и мышцы тряслись от напряжения.
Боковым зрением монстр заметил приближение двух силуэтов. Слишком быстро последовали грубая подножка и скользкий толчок когтистой лапой, от которых он впился в пол. Удивительно, что не осталось вмятины от того чудовищного по силе столкновения! Однако в воздух поднялось облако пыли, въедавшись в глаза и ноздри, что было губительно…
Кошачьи глаза блестели желтизной сильнее обычного от слез, острый нюх ослабел в забитом пылью носу, горло предательски невовремя избавлялось от частиц — все органы чувств Хэйрона в тот момент покинули его, оставив без защиты. Поздно котлунг заработал