Будущая твоя (СИ)

— Выходи. Хватит делать мне нервы, — он понижает тон и теперь его голос звучит гораздо требовательней.
Я закатываю глаза вверх, вызывая на лице мужчины очередную ухмылку. Он больше ничего не говорит, а просто ждёт, когда я наконец-то выйду из внедорожника. Мне ничего не остается другого, как покинуть сомнительное убежище. Пододвигаюсь к самому краю сиденья и практически вываливаюсь из машины, зацепившись каблуком за подол платья. Ткань с предательским треском рвется.
— Пиздец. — Звучит тихий мат. Мужчина подхватывает меня, обвивая талию точно клещами и помогает выбраться из машины. — Ты сделала этот вечер.
— Перестаньте меня лапать, — я пытаюсь убрать его руку, когда мы, оставив автомобиль возле парадной, плетемся к лифту.
— Я страхую, а то вдруг опять запутаешься в своём платье.
Оказавшись в лифте, забиваюсь в угол и стараюсь не смотреть на незнакомца, но это получается с большим трудом. Надо признать, от него вкусно пахнет. Древесные ноты и амбра заполняют всё пространство и, кажется, сейчас я могу дышать только его запахом. Лифт останавливается на десятом этаже. Мужчина пропускает меня вперед, а затем обгоняет и останавливается напротив одной двери. Возится с замком несколько секунд.
— Прошу, — он распахивает дверь и приглашает зайти во внутрь. Я долго не решаюсь сделать шаг и тогда мужчина совсем не тактично запихивает меня в квартиру.
Застываю на месте, осматриваясь по сторонам. Интуиция подсказывает, что незнакомец не преследует каких-то опасных целей. Кажется, в отношении меня у него вообще нет никаких целей. Но, как бы я не старалась, унять внутренний голос очень трудно. Моё второе «Я» просто кричит: «Беги отсюда, Карина. Беги».
— Голодная? — Слышится низкий баритон.
— Нет, — только успеваю ответить, как незнакомец появляется рядом и становится напротив меня.
К горлу подкатывает странный ком. Я удивленно округляю глаза, когда мой взгляд опускается на мужской голый торс. Разделся? Когда успел?
— Глаза поломаешь. Нечего так пялиться, — ухмыляется мужчина, проследив за мом взглядом, который просто замер на косых мышцах пресса. — Поужинаем?
— В час ночи? — Я заставляю себя оторвать взгляд от прокаченного тела и перенести его на лицо. Черт… Тут у него тоже всё хорошо. Широкие тёмные брови, миндалевидные глаза зелёного цвета, идеально ровный нос, слегка полные губы и ямочка на подбородке.
— Для тебя это проблема?
— Я не ем так поздно.
— Боишься потолстеть? — Он не дожидается ответа и прямо перед моим носом расстёгивает ширинку, а затем, скинув брюки, молча направляется в ванную комнату. — На кухне найдешь продукты. Приготовь мне что-то, детка. Я очень голодный.
Он оборачивается и напоследок подмигивает, заставляя меня краснеть до кончиков ушей. Я не нахожу, что ответить, да, по всей видимости, ему это и не нужно. Через несколько секунд раздается звук льющейся воды. Сознание приходит очень быстро. Бежать. Нужно срочно бежать. Я порываюсь открыть входную дверь, но обнаруживаю запертый замок. Ключи. Нужно найти. Поднимаю с пола мужские брюки, но в карманах оказывается пусто. Ну, почти пусто. Когда я трясу за штанины вываливается два квадратика фольги. От увиденного внутри затягивается плотный узел, напряжение возрастает. Я даже думать не хочу, что он может воспользоваться этими резинками, когда выйдет из ванной.
— Ну, всё. Ты попала, Карина, — произношу вслух, когда мои длительные поиски ключей заканчиваются ничем.
— Ещё как попала, — слышится мужской голос за моей спиной.
  
Глава 4
 
Карина
 
Я до смерти пугаюсь его неожиданного появления. Более того, обнаженное мужское тело, прикрытое на бедрах небольшим полотенцем, заставляет сердце предательски сжиматься внутри. Я медленно поднимаю взгляд с головы до ног и глотаю в горле противный ком. Если говорить о кубиках пресса и рельефных мышцах на груди, то тут всё красиво. Но боже мой, откуда у молодого мужчины столько шрамов? Я отчётливо узнаю следы от ножевых ранений в области живота. Только под одним левым ребром "сверкают" две бледно-розовые полосы. В области груди обнаруживаю ещё одну отметину размером с небольшую монету. А это уже от огнестрела. Я безошибочно насчитываю с десяток увечий, чётко определяя их природу. Мне не сложно. Всё-таки три года учёбы на факультете "уголовная юстиция" не прошли зря.
Удивительно, и как я не заметила этих шрамов в коридоре, когда наглец разделся прямо на моих глазах. Возможно, всё дело в освещении? Да, точно. Так и есть. Тусклый свет люминесцентной ламы в коридоре значительно отличается от подвесной люстры здесь, в кухне.
— Ты так и не взялась за готовку? — Низкий баритон проносится слишком рядом.
— Нет. Почему я должна готовить? — Я пытаюсь сопротивляться своим эмоциям и не поддаваться жуткому страху, который забрался мне под кожу и теперь медленно, но уверенно, ползёт вверх.
— Потому что я так сказал, — то ли улыбка такая странная, то ли у мужчины проблемы с лицевым нервом, но выглядит слишком пугающе.
Я пытаюсь вспомнить, чему нас учили на курсе "судебной медицины" и отыскиваю глазами орудие для самозащиты. Убивать я никого не собираюсь, да и не смогу, но вот притвориться больной на голову — это моё. Возможно, обладатель многочисленных шрамов, засомневается в моей адекватности и отступит, решив, что лучше не трогать такую дурочку.
— Нож положи, — протягивает мужчина, отступая на несколько шагов назад.
— А как же ужин? Хотите, я приготовлю пальчики в томатном соусе? — Я несу всякую ахинею, чётко следуя своему плану.
— Ты дурочка?
— Дурочка. У меня и справка есть, показать?
— Нож положи.
Мужчина продолжает сверлить меня взглядом, но замирает на месте. И лишь, когда я подношу нож к своим пальцам, якобы намереваясь, заняться готовкой обещанных "пальчиков в томатном соусе", незнакомец делает резкий рывок в мою сторону и скручивают мои конечности, заведя руки назад. Я за малостью не падаю на колени. Нож, естественно, падает на пол.
— А-а-а, больно. Отпустите, — я кричу от боли, но меня не слышат. — Пожалуйста, отпустите.
Мужчина игнорирует меня окончательно. Он находит какой-то длинный шнур и просто-напросто связывает мои руки, а затем — ноги.
— Если не прекратишь орать, то заклею рот скотчем, поняла? — Я киваю в ответ головой, прикусывая язык.
Скотч? Нет. Я домой хочу, в общагу. Обещаю, что никогда больше не пойду в ночной клуб. Буду штудировать и грызть гранит науки. Только, пожалуйста, боженька, избавь меня от этого полоумного зверя.
— Давай, рассказывай. Как ты докатилась до таких мыслей? На хрен мне этот концерт разыграла? — Мужчина берёт табурет и садится напротив. Я же, в свою очередь, интуитивно отодвигаюсь назад, елозя пятой точкой по холодному линолеуму.
 
— Ты же не чокнутая, верно?
— Значит, не похожа?
— Нет. На дуру похожа.
Я истерически смеюсь на его комплименты. На чокнутую не похожа, а вот на дуру — весьма, весьма!
— Что? Весело? Возле клуба тебе было не до веселья, вроде бы. Может, я зря тебя спас, а?