Поход (СИ)
«Ему-то когда я успел дорогу перейти, — подумал я. — Как этого капитана зовут, узнал только что, а до этого никогда в жизни не видел. Память на лица у меня хорошая».
Раздумывая над странной реакцией офицера, я попытался вручить Беневскому конверт с приказом о моём откомандировании в распоряжение генерал-губернатора. Но генерал уже был мыслями где-то далеко.
— Все служебные дела завтра, — произнёс он, положив мой конверт на стол. — А сейчас следуйте за мной, господин капитан.
Мне только и оставалось ответить: «Слушаюсь!»
Пока добирались до дома Беневского, тот успел расспросить меня о жизни при дворе. Почему-то почти всех интересовали дворцовые слухи. Каждый хотел хоть как-то быть причастным к жизни царствующего дома. Никогда этого не понимал, но новостями поделился изрядно. Перед самым отъездом посетил Алекса и Мари. Они меня снабдили самыми на тот момент свежими и пикантными сплетнями, новостями и вымыслами.
Дом генерала оказался одним из новостроев для военной администрации Приамурья во Владивостоке. В столовой нас встретила жена генерала — очень миловидная женщина.
— Тимофей Васильевич, позвольте познакомить вас с моей второй половинкой. Моя супруга Нина Викторовна. А этот блестящий молодой офицер, моя дорогая, тот самый казак, закрывший собою от пули цесаревича Николая, и которому я девять лет назад написал рекомендательное письмо для поступления в училище.
— Очень приятно познакомиться, — я склонился над представленной для поцелуя ручкой жены генерал.
Сделав шаг назад, мысленно залюбовался этой семейной парой. Генерал высокий, грузный, но всё ещё подтянутый, с шикарной волнистой шевелюрой, бородой с усами светло-русого цвета с сединой и миниатюрная женщина с милыми, правильными чертами лица, светлыми волосами, где серебром сверкали седые нити.
«Дети у них должны быть красивыми», — подумал я.
— Мне также приятно, — улыбнувшись, ответила Нина Викторовна. — Прошу к столу. У нас небольшое семейное торжество. Сегодня утром сын Иван приехал на каникулы, заранее сдав экзамены за второй курс в Петербургском университете.
Лицо женщины озарилось выражением любви и радости. Сопровождаемые ею, мы втроём расселись за столом, который споро начала накрывать горничная. Через пару минут в комнату вошёл молодой человек лет двадцати, практически копия своего отца, только без усов и бороды. Увидев меня, он остановился и вопросительно посмотрел на Беневского-старшего.
— Проходи, сын. Знакомься — это Тимофей Васильевич Аленин-Зейский. Тебе он известен, как Ермак, о котором легенды ходят по Приморью. Сегодня господин капитан прибыл в город для дальнейшего прохождения службы. Не удержался, пригласил его к нам в гости. Захотелось Машеньке сюрприз сделать. Она в восторге от многих песен, автором которых является Тимофей Васильевич.
«Вот это я попал», — подумал я, поднимаясь из-за стола, чтобы поздороваться с сыном генерала.
— Приятно познакомиться, Иван Аркадьевич, — произнёс я, пожимая ему руку.
— Признаться, я очень рад познакомиться с вами, Тимофей Васильевич. Вы не только здесь, но и в Петербурге известная личность. И не только из-за своих песен, — рукопожатие младшего Беневского оказалось неожиданно сильным.
Не успел я вернуть свою пятую точку на стул, как в комнате появилась миленькая, я бы даже сказал очаровательная девушка. Высокая, спортивная, стройная, с копной светлых волос, большими голубыми глазами и выразительными алыми губками.
«Для такой красавицы спеть готов с удовольствием», — довольно хмыкнул про себя. За прошедшие почти семь лет после смерти моей Дарьюшки с женщинами, кроме жриц любви как-то не ладилось. Некогда было, то служба, то учеба. Да и не встретил такую, чтобы серьёзные отношения строить. А вот сейчас что-то в душе ворохнулось, и даже какой-то азарт появился.
— Папа’, ты почему не предупредил, что у нас гости будут, — строго произнесла Мария Аркадьевна.
— Машенька, захотелось сделать тебе сюрприз. Позволь тебе представить Тимофея Васильевича Аленина-Зейского, автора тех самых романсов, которые ты так любишь.
— Ой…, - щечки девушки заалели, но потом она решительно тряхнув головой, направилась в мою сторону.
Я сделал шаг на встречу и хотел приложиться к протягиваемой мне руке, но младшая Беневская, внезапно перехватила мою руку и крепко её сжала.
— Приятно познакомиться, Тимофей Васильевич, — произнесла девушка, глядя мне в глаза. При этом в её глазах, как голубых озёрах, по-моему, плескались бесенята.
— Мне также приятно, Мария Аркадьевна, — несколько сбитый и ошарашенный поведением девушки, ответил я, а потом, еле оторвавшись от ее глаз, я посмотрел на остальных членов семейства Беневских.
— Смутила вас моя дочка, Тимофей Васильевич. Порол её в детстве мало, вот и выросла экзальтированная бунтарка против устаревших устоев, — усмехаясь, произнёс старший Беневский.
— Папа’! — возмущённо воскликнула девушка, вырвав у меня из пожатия свою руку. — Не слушайте его, Тимофей Васильевич. Он меня за всю мою жизнь ни разу и пальцем не тронул в наказание. И никакая я не бунтарка, хотя считаю, что наше монархическое и сословное общество нуждается в переменах.
— Я надеюсь, что Вы не станете выходить замуж за беглых чернокожих рабов, как это делали некоторые молодые и жаждавшие в обществе перемен американки во время гражданской войны, — появившийся азарт, заставил пошутить меня на грани фола.
— И я надеюсь, что до такого дело не дойдёт, — глубоко выдохнув, произнёс генерал.
— Красиво Вы её приземлили, Тимофей Васильевич, а то опять завела свою шарманку, — насмешливо произнёс, уже сидящий за столом Иван Аркадьевич.
— А ты, толстовец, молчи, не то потом с тобой разберусь, — грозно развернулась в сторону брата Мария.
— Всё, хватит дети. Все за стол, — сказала, как отрезала мать семейства. А по реакции на её слова окружающих, понял кто в доме глава.
— Это всё твой Борька Савинков виноват. Задурил голову революционными идеями. Будешь им следовать, так же как и его арестуют, — видимо, решив оставить за собой последнее слово, произнёс Иван.
— И ничего он не мой. Он уже на Вере Успенской женился. Ну, арестовывали его жандармы два раза, так и отпускали быстро, — произнесла в ответ Мария, усаживаясь на свой стул.
А меня от этих двух фраз пронзило всего насквозь, будто током. Получается, Мария Беневская и есть та дочка аж генерал-губернатора, которая вступила в боевой отряд эсеров. При изготовлении бомбы подорвалась, потеряла часть кисти, была приговорена к смертной казни. Мать, то есть сидящая передо мной милая Нина Викторовна покончила с собой, узнав о приговоре. Казнь по прошениям отца заменили каторгой, на которой девушка пробыла до революции в семнадцатом. Прочитал я в Интернете эту информацию давно, поэтому успел забыть. В этом мире как нахожусь, через месяц с небольшим двенадцать лет исполнится, а ассоциация с Борисом Савинковым встряхнула мозги и заставила вспомнить. Даже вспомнил, что будущая дочь Ивана Аркадьевича в моём прежнем мире служила в одной воинской части с Зоей Космодемьянской, в которой готовили диверсионно-разведывательные отряды для засылки в ближайшие тылы наступающих немецких войск. В сорок втором году Елизавета Беневская погибла в бою. Несколько пришибленный этими воспоминаниями, я сел за стол.