Поход (СИ)
— Капитан Полтарацкий своих в атаку повёл, — громко произнёс начштаба Илиниский, не отрывая от глаз бинокля. — Такой же сорвиголова, как капитан Аленин-Зейский.
— Я этим сорвиголовам лично головы оторву, если они атаку провалят, — несколько раздражённо произнёс Стессель.
Офицеры штаба благоразумно промолчали. А события между тем развивались стремительно. Рота Полтарацкого под огнём противника медленно, где по грудь, где по пояс форсировала ров. Группа Аленина скрылась в провале стены, где располагались ворота. Меньше чем через минуту они появились из него назад и залегли с боков. Взрыв! Из провала полетели какие-то предметы, повалили клубы дыма, а потом раздалось несколько пушечных выстрелов, и завизжала картечь.
Стрелки под командованием Аленина бросились в провал ворот и, несмотря на расстояние, до генерала донеслась скороговорка пулемётов Мадсена. После этого грянуло «ура», и в ворота южной стены бросились русские стрелки, до этого лежавшие на склоне дороги. Между тем, рота капитана Полтарацкого, кое-как перебравшись через ров, начала карабкаться вверх на стену вала.
— Да, господа офицеры, не хотелось бы мне войти в историю этого противостояния, как командиру войск, которые босоногими взяли Восточный арсенал, — генерал Стессель усмехнулся, продолжая рассматривать штурм южной стены, на которую многие солдаты взбирались без сапог. При этом командир роты капитан Полтарацкий также щеголял в одном сапоге. — Но это не важно, главное победить. И победа не за горами!
Слова генерала оказались пророческими. Едва только стрелки зачистили южную стену, а в её ворота вбежало менее половины отряда полковника Анисимова, как северную стену захлестнула толпа защитников арсенала, покидавших его со всей возможной скоростью. Вскоре белые рубашки сибирских стрелков замелькали на западной и восточной стенах, а открытая ими стрельба, заставила китайцев ускорить бегство, хотя казалось, что это невозможно. Вскоре, на очистившейся от противника северной стене, появился стрелок, размахивающий российским флагом.
К этому моменту закончилась, можно сказать и, не начавшись, атака китайской пехоты на наши тылы. Выйдя из городских предместий, разрозненные отряды бойцов империи Цин только стали формировать какое-то подобие наступающего строя, как увидели захват арсенала войсками союзников. Под выстрелами отправленных для отражения этой атаки русских солдат и казаков, китайцы развернулись кругом и дружно ретировались под защиту домов города.
— Господа офицеры, арсенал взят! Нападение на наши тылы китайской пехоты отбито! — радостно произнёс генерал Стессель. — Поздравляю всех с замечательной победой. Следуем в арсенал, но сначала посетим позицию артиллеристов. Надо выяснить, кто нам подарил победу «золотым выстрелом».
Через несколько минут небольшая кавалькада, возглавляемая Стесселем, направилась к артиллерийским позициям, где генералу доложили, что взрыв внутри арсенала раздался после выстрела орудия, которое наводил канонир Пётр Денщук.
— Канонир Денщук, поздравляю званием младший фейерверкер, — Анатолий Михайлович, оставаясь верхом, вскинул правую ладонь к срезу фуражки.
— Покорно благодарю, Ваше превосходительство! — радостно, громко и неожиданным густым басом, не вязавшегося с худосочной фигурой, ответил награждённый.
— Братцы, артиллеристы! — генерал приподнялся на стременах. — Благодарю всех за меткую и частую стрельбу!
— Рады стараться, Ваше превосходительство! — несколько в разнобой, но радостно и громко ответил бойцы стрелкового артиллерийского дивизиона.
— За наградами дело не станет! Командирам подразделений представить списки отличившихся для награждения, — с этими словами Стессель, дав шенкеля, направился в сторону арсенала, а вслед ему и свите покатилось раскатистое «ура» артиллеристов.
На полпути к южным воротам арсенала генерала и его штаб догнали три казака, один из которых вручил Анатолию Михайловичу пакет. Вскрыв его, генерал быстро прочёл несколько бумаг.
— Господа офицеры, царская милость за штурм крепости Таку дотянулась и до нас. Сводный отряд Двенадцатого полка отмечен наградами. Ура, господа!
Офицеры дружно исполнили троекратное «ура». У всех на лицах расцвели довольные выражения. Госпожа Фортуна сегодня, четырнадцатого июня одна тысяча девятисотого года, повернулась к Сибирской дивизии лицом, да ещё и улыбнулась.
В арсенале генерал вместе с офицерами штаба с подсказками добрался до полковника Анисимова, раздававшего у центрального здания китайской военно-инженерной академии указания командирам подразделений своего сводного отряда. Среди офицеров находился и Полтарацкий, всё также в одном сапоге, и Аленин-Зейский с лицом покрытым копотью.
Спрыгнув с коня, Стессель широким шагом направился к капитану стрелков и, отмахнувшись от пытавшегося доложить Анисимова, обнял Полтарацкого, троекратно расцеловав его.
— Александр Владимирович, дорогой Вы мой, спасибо за вашу атаку и захват орудий на стенах! Молодец! Константин Андреевич, — обратился генерал к Анисимову, продолжая удерживать капитана за плечи, а тот пытался спрятать свою босую ногу. — Пишите представление на Георгия четвертой степени. Первый взошёл на стену крепости, захватил орудия. Да не стесняйся, капитан, потери одного сапога. Точно в историю России войдёшь со своей ротой, как взявшие крепость босоногими.
С этими словами, Стессель ещё раз обнял Полтарацкого и троекратно расцеловал.
— Ваше превосходительство, — смущённо произнёс командир седьмой роты, когда генерал отпустил его. — Да что я, вот Тимофей Васильевич со стрелками ворота в арсенал взорвал, что позволило основным силам в него ворваться. Я когда на стену забрался, внутри уже стрелки нашего полка были, уничтожавшие прислугу у китайских орудий, нацеленных на ворота.
— С этим нарушителем дисциплины, у меня особенный разговор будет, — генерал Стессель развернулся в сторону капитана Аленина-Зейского. — Что же Вы, любезный, мои приказы игнорируете? Я же Вам запретил идти в бой?! Что можете сказать в своё оправдание?
— Ваше превосходительство, я доставил ваш приказ о немедленном штурме арсенала полковнику Анисимову. Пока он отдавал распоряжения своим офицерам, я увидел, что из четырех стрелков, которые обучались в Порт-Артуре действовать с вышибными зарядами динамита — трое ранены и один убит. Проще было взорвать ворота самому, чем за столь короткое время научить стрелков пользоваться взрывчаткой, — браво отрапортовал Аленин, поедая честными глазами Стесселя.
«Как же он на меня в молодости похож, — подумал генерал, рассматривая офицера. — На начало русско-турецкой войны мне чуть больше лет было, и дослужился только до штабс-капитана. Но под Стара-Загорой, когда с болгарскими ополченцами пытались сдержать натиск наступающей к Шипке турецкой армии Сулейман Паши, я тоже нарушил приказ, не дождавшись сигнала, двинул свою дружину в бой. В результате получил звание капитана и Станислава второй степени с мечами. Победителей не судят. А этот из породы победителей».
— Ваши оправдания приняты, господин капитан. Молодец! — Стессель сделал пару шагов к Аленину, и, также обняв, троекратно расцеловал.