Ключ (СИ)
Ошеломленная Машка глянула в зеркало, и обомлела. Зеркало во всех подробностях отражало странный зал со всем его одержимым, но на том месте, где должно было стоять её собственное отражение, на девушку взирал скособоченный зверообразный мужик с бородой лопатой, горящими безумными глазами, и руками, достающими до пола. На лохматую голову мужика был напялен череп какой-то рогатой твари.
— Ой, — испуганно взвизгнула Маша и опрометью сбежала с площадки. Действо тотчас прекратилось — рубины начали медленно гаснуть, а зеркало растворилось в стене, как будто его и не было.
— Шурик, что это? — дрожащим от ужаса шепотом спросила Машка, вцепляясь в руку Шурика, — что это было?
Шурик, напуганный не меньше подруги, уже открыл было рот, чтобы ответить, но внезапно его прервали мерзопакостные чавкающие звуки со стороны алтаря. Вздрогнув, молодые люди повернулись, и в полном обалдении увидели, что статуя старикашки на троне начала оживать. Сначала его формы слегка оплыли, словно скульптура превращалась в кусок мокрой глины, затем размякшая фигура, издавая те самые противные чавкающие звуки, пошевелила руками, покрутила головой, и, наконец, повернула свою безобразную морду в сторону вконец очумевшей парочки. Тут же веки его глаз размером с чайные блюдца поднялись, и на Шурика с Машкой уставились два рачьих глаза.
Маша взвизгнула, и, следуя врожденному женскому инстинкту, моментально спряталась за Шуриком, а тот подобрался, ожидая самого худшего. Однако оживший истукан не проявлял враждебности, напротив, его отвратительная морда осклабилась в доброжелательной улыбке, и статуя, разлепив огромный рот, приветливым тоном произнесла, причмокивая огромными, как подушки, губами:
— Привет, ребята! Желаете позабавиться?
Все еще пребывая в некотором обалдении, молодые люди подошли поближе к громадной фигуре и поздоровались.
— Ээээ… здравствуйте. А кто вы? — спросил дипломированный дворник.
— Я — Творец Примитивов, — гордо изрекла скульптура, и многозначительно кашлянула, словно ожидая оваций.
— Че? — удивленно спросил Шурик, — че еще за примитивы?
Творец Примитивов, не дождавшись аплодисментов, разочарованно вздохнул, поерзал на своем Троне, заложил ногу на ногу и облокотился. Устроившись поудобнее, он вытащил из складок балахона грязный носовой платок, оглушительно высморкался, и с нескрываемым любопытством глянул на экс-математика.
— Примитивы, молодой человек, это…. — Творец задумался, почесал пятерней за огромным ухом, и напялил на лицо глубокомысленную мину, — ну, скажем так, это упрощенные версии богов, чтобы тебе было понятнее.
— Это в каком смысле упрощенные? — полюбопытствовала Машка, высовываясь из-за спины Шурика.
— В прямом, барышня, — заявил Творец. Видимо, от скуки он был не прочь потрепаться, и пустился в пояснения. — Вот, например, у вас там есть Баба Яга, Кощей Бессмертный, домовые, русалки, лешие, и прочая лохотня. Это и есть Примитивы Богов. Так сказать, болванки.
— А чем они хуже просто богов? — тупо спросил Шурик.
— Ну, это ты, паря, сказанул, — поразился Творец, — да какие ж они ваще боги, Примитивы-то? Да им до богов, как тебе до Китая раком! Так, трухло всякое, по мелочи напакостить могут — только. Потому и сидят по щелям, да по зонам, и не рыпаются.
— А настоящих богов вы делаете? — жалобно спросила Машка, выходя из своего укрытия — мне ужас как в Богини хочется!
— Ну-у-у-у… — важно протянул старикашка, плотоядно разглядывая Машкины коленки, — настоящих, так сказать, мнээээ… конкретных Богов, в другом месте делают… — Творец примитивов понурился и вздохнул, — но попасть туда, ребята… — Творец подкатил рачьи глаза и вздохнул, — не, и мечтать не могу… Кстати, зовите меня Эрдрумом.
— А где это место? — спросила Машка.
— Да, в общем-то, недалече, — доверительно сообщил Эрдрум, хитро подмигнув слегка разочарованной Машке, — да тока делать вам там нечего, — туда просто так не пускают.
— А как пускают? — полюбопытствовала Машка, — за откат?
Творец отрицательно помотал башкой, так, что с его головы слетел колпак, показав плешивый череп.
— Сначала надо себя в Примитивах проявить, — назидательным тоном пояснил он, — доказать, так сказать, крутизну. — И внезапно, подавшись вперед, спросил резким голосом:
— Так будете в примитивы записываться, или как?
— А назад можно? — уныло спросил осторожный Шурик, не любивший авантюры, — ну, в смысле, домой как бы.
— Не, ребята, назад вам ходу реально нет, — Эрдрум с притворным сочувствием покачал головой, — раз уж попали в Верхний Мир, то просто так вам не уйти. Хотя… — Тут старикашка сделал вид что задумался, и после короткой паузы сообщил удрученным молодым людям:
— Вот, правда, ежели в Примитивы запишитесь, тогда можно… Портал я вам открою, да…
— Нам надо посоветоваться — решительно заявил Шурик. Эрдрум благожелательно кивнул, и его колпак, валявшийся на полу, сам собой подпрыгнул в воздух и плавно опустился на плешь хозяина.
Шурик повернулся к Машке и вполголоса спросил подругу:
— Ну, мать, че делать-то будем?
— По всему выходит — в примитивы эти самые записываться светит, — ответила Машка, испуганно округлив глаза.
— Ага, — хмыкнул Шурик, — ты — в бабу Ягу, а я — в Кощея Бессмертного.
— Сам ты Баба Яга, — обиделась Машка, — еще чего! Я только в феи согласна, или в принцессы…
— В феи не советую, — деловито подал голос старикашка Эрдрум, который, оказывается, нагло подслушивал молодых людей, засунув в ухо кончик своего колпака, — размером малы, понимашь, затопчут.
— А во что можно? — спросила Зверева, обернувшись к трону.
— Нуууу…. — сами выбирайте. Вон, видите змеек? — Эрдрум показал кривым пальцем на кошмарное сооружение в центре зала. Молодые люди оглянулись на свернувшихся тварей, и Шурик с сомнением в голосе подтвердил:
— Ну, видим.
— Вот и дерзайте, — Творец Примитивов откинулся на своем троне, и широко зевнул. — Уа-ха-ха… Один, значицца, залезат наверх, второй крутит змейку. И всех делов. Как закончите, разбудите, — и старикашка тотчас захрапел, растекшись на своем троне бесформенным комом, словно кусок теплого говна. На поверхности остался только его огромный рот, непрерывно издававший громовые звуки хр-р-р-р… хр-р-р-р… хр-р-р-р…
— Чур, я первая! — воскликнула Машка, и мигом взлетела на площадку. Там она, не мешкая, вступила в таинственный треугольник, его камни тотчас послушно засветились, а на стене опять вылупилось зеркало все с тем же зверовидным мужиком.
— Фу, урод! — Машка показала мужику язык. Тот не остался в долгу, и сделал неприличный жест локтем.
— Ой, — в который раз за сегодня взвизгнула Зверева, — Саша, крути скорее, убери этого! — потребовала она, топнув ножкой.
Шурик послушно подошел к первой змеюке, и, ухватившись за рог, осторожно потянул ужасную тварь. На треугольной голове рептилии изображение лохматой башки мужика сменилось отвратительной крысиной мордой.
— А что дальше? — недоуменно спросил дворник самого себя, но тут ответ пришел сам собой — зеркало напротив Машки полыхнуло, и снова успокоилось. Шурик глянул на отражение и содрогнулся — вместо мужика из зеркала на него злобно щерилась мерзопакостная крысиная морда.
— Это что, мне с таким фэйсом ходить придется? — протестующе воскликнула Маша, — убери щас же!
Шурик вполголоса выругался, и крутанул змеиную башку еще раз. Крысиную морду сменило клыкастое собачье рыло с рогами на голове.
— Не пойдет? — спросил он Машу, заранее зная ответ.
— Ты, Вепрев, меня реально достаешь, — кокетливо заявила подруга, — ну куда мне с такой рожей?
Шурик согласно кивнул, и снова налег на рычаг. Однако и следующий вариант — женщина средних лет с мерцающими неоном глазами — тоже был решительно отвергнут, и Вепреву пришлось долго, до седьмого пота, крутить змея. Одна за другой были забракованы девочка лет шести с незабудковыми глазками, длинноволосая кикимора с зеленым лицом, сисястая негритянка с полуметровой шеей и страусиным пером в носу, и множество прочих ликов мужчин и женщин всех мыслимых рас и возрастов.