Ключ (СИ)

Изо рта человечка с визгом крысы, давимой каблуком, выскочила какая-то бесформенная серая масса размером с кролика. Шурик и Машка мельком заметили, что у этой твари есть слабенькие ручки и ножки, тщедушное тельце, покрытое бледно-серой шерстью и увенчанное головкой с красными глазками, огромными сросшимися ушами, напоминающими крылья бабочки, и огромной зубастой пастью.
Животрепетная Душа, выскочив изо рта страдальца, прямиком попала в предусмотрительно подставленный кулек, и второй мужик мигом скрутил горловину кулька, словно опытная торговка на базаре. Вслед за тем первый мужик, стоявший перед зеркалом, оглушительно рявкнул «Пр-р-р-оходи дале, уррррод, не пррроедайся!» и наподдал ему еще одного мощного пинка.
От этого пинка человечек пробкой, с чмокающим звуком, проскочил сквозь зеркало и кое-как встал на ноги, глядя перед собой стеклянными зенками. Видимо, это был уже не человек, а только его пустая оболочка, освобожденная от души. С виду он был совсем как живой, только вместо фрака на человечка была напялена грязная дерюга темно-серого цвета. Тотчас второй мужик сунул в руки Оболочки кулек с ее же собственной Животрепетной Душой, и дал по шеям.
Оболочка мелко засеменила вперед, держа в руках перед собой бумажный кулек, в котором трепыхалась и попискивала ее бывшая Животрепетная Душа, и деревянной походкой проследовал к златому трону Великого Бога Опохмела, пред которым уже уныло топталась толпа точно таких же уродов-Оболочек, числом немереным, навскидку — сотни две рыл. Каждая Оболочка держала в руках кулек со своей сраной Животрепетной Душонкой, которую она должен был представить на дегустацию Великому Богу Опохмелу.
— Ой, Саша, что щас будет, — прошептала Машка, глядя, как одна из оболочек в очереди вскарабкалась на высокое подножие трона, робко подошла к Опохмелу, и протянула свой кулек. Тотчас же клешней на своем кошмарном хвосте Опохмел ловко выхватил кулек из рук Оболочки, парой ловких, отточенных движений достал откуда-то из-за спинки трона граненый стакан, до краев наполненный водкой, и сунул емкость в трясушиеся руки страдальцу. Тотчас Великая Богиня Помойя протянула с трона кончик своего змеиного хвоста, обвила им ручку шарманки, и принялась ловко ее крутить. Зал Утилизации наполнился писклявыми звуками популярной некогда мелодии «Шумел камыш».
Страдалец, получив стакан с эликсиром жизни, со стоном безумного облегчения выпил его, стараясь не расплескать, а Великий Бог Опохмел превосходно отрепетированным движением своего хвоста вытряхнул из кулька Животрепетную Душу в свою зубастую пасть, причем даже не вынимая из нее Гаванки. Пустой кулек он небрежно бросил на пол перед собой, в огромную кучу таких же использованных кульков.
Прожевав проглоченную душонку очередного страдальца, Опохмел проглотил ее, громоподобно рыгнул, так, что содрогнулись стены зала, и запил сожранную животрепетную душу стаканом водки размером с ведро. Икнув напоследок, он затянулся Гаванской сигаркой, возвел очи горе, и глубоко задумался на несколько секунд, прислушиваясь к ощущениям в своем животе и слегка покачивая башкой в такт мелодии шарманки.
Поразмыслив, Опохмел поморщился, выпустил в окружающее пространство идеальное колечко дыма диаметром с полметра, и раскатисто отрыгнул Жывотрепетную Душу, ставшую в животе Опохмела полупрозрачной, только в районе пупка, что-то явственно чернело. Душа тотчас же, на лету, уцепилась за колечко тонкими ручонками и повисла на нем плавно покачиваясь.
Великая богиня Помойя тут же прекратила крутить шарманку, повернула акулью башку к любящему супругу, и принялась по-змеиному шипеть на него. Тот только отмахнулся, не обращая на шипение никакого внимания.
Тем временем кольцо дыма с прицепившейся к нему Животрепетной Душой медленно поплыло между бочкой и вытяжным колпаком, и как только попала в облачко зеленоватого пара, клубящегося над Рассолом Забвения, Животрепетную Душу внезапно что-то начало тянуть вниз, в бочку. Животрепетная Душа отчаянно трепыхалась, повизгивая и суча ножками, но, видимо, притяжение оказалось слишком сильным, и душа, оторвавшись от кольца дыма, с визгом и громким всплеском упала в Рассол Забвения. Едва она в ней скрылась, в бочке раздался всплеск и адский хохот, и часть Рассола Забвения с шумом выплеснулась на пол.
Покончив с душонкой, Верховный Бог Опохмел клешней на хвосте схватил опохмеленную пустую оболочку, и небрежным жестом, не глядя, швырнул ее как отбросы своей драгоценной супруге. Помойя ловко сцапала оболочку своей акульей пастью на длинной змеиной шее, жадно, громко чавкая, прожевала и проглотила.
Молодые люди, замерев в дверях, с любопытством смотрели на это действо, повторяющееся вновь и вновь. Оказалось, что не все Животрепетные Души попадают в Рассол Забвения. Один раз Опохмел, поразмыслив после проглота души, довольно ухмыльнулся, и когда он выпустил колечко дыма, Животрепетная Душа, уцепившаяся за кольцо дыма, уже не имела темного пятна в животе. Напротив! В области пупка у нее что-то явственно светилось, словно лампочка, а на головке вместо ушей находилась пара сдвоенных крылышек, похожих на стрекозиные. Вероятно, это означало, что человек достиг Высшего Просвещения и Гармонии, а посему достоин причисления к лику блаженных. Впрочем, пустая оболочка тоже была с аппетитом сожрана Помойей.
Однако когда кольцо дыма проплывало между вытяжным колпаком и бочкой, просветленная душа начала усиленно трепыхать крылышками, благодаря чему смогла преодолеть притяжение Рассола Забвения, и вознеслась в вытяжной колпак, избежав падения в бочку с рассолом 2-го сорта. Через несколько секунд, когда душа, вероятно, достигла крыши помещения, из раструба донесся победный аккорд, напоминающий испускание газов слоном в зоопарке.
— Это че, все мы так будем тут? — с испугом спросила Маша, — может, пить перестать?
— Ага, как же! — обреченно сказал Вепрев, — Такова селяви!
Услышав этот разговор, Великий Бог Опохмел заинтересованно глянул в сторону сладкой парочки, и вдруг обратился к молодым людям хорошо поставленным бархатным баритоном:
— А нутте-ка, нутте-ка, эттта штой-то интересненькое ко мне подвалило, — и он поманил Шурика и Машу своим крючковатым пальцем, — а подите-ка сюда, голубки, ути-пути-пуси-пуси-пуси…
Тотчас же парой взмахов своего ужасающего хвоста он раздвинул толпу людишек, стоящих в очереди, и перед младыми людьми очистился проход к трону Великого Бога.
Молодые люди переглянулись.
— Пойдем, Саша, может, дорогу к Горынычу покажет, — нервно предложила Маша, слегка одуревшая от всего увиденного.
— Ладно, идем, — обреченно согласился Вепрев, и первым ступил на дорожку, ведущую к трону Великого Бога Опохмела.
Пройдя длинный коридор, очищенный от Оболочек, молодые люди с опаской приблизились поближе к твари на троне.
— Здравствуйте, — вежливо поприветствовал хозяина Вепрев, — мы тут это… мимо проходили…
В ответ Опохмел только весело заржал, сотрясаясь от хохота. Отсмеявшись, Великий Бог почесал спину клешней, налил полный стакан, размером с ведро, водкой из бутыли, и залпом опрокинул в пасть. Вслед за тем он, не глядя, схватил Животрепетную Душу первого попавшегося страдальца и миром отправил в свою бездонную пасть. Швырнув пустую оболочку своей напарнице, он рокочуще отрыгнул, и доброжелательно спросил пришельцев:
— А че надо-то?
— Нам бы кувшин отнести, вот… — Шурик показал хозяину Бездонный Сосуд, в котором тяжело плеснуло Время.
— Как же, как же… — понимающе кивая башкой, ответила тварь, — небось, племяшу моему, Педриле, опять понадобилось?
— Ага… — робко встряла в разговор Машка, — только там еще дракон был, ну, такой, с тремя головами…
Великого Бога Опохмела передернуло, как будто он вспомнил что-то крайне отвратительное, но он промолчал, только принялся задумчиво ковырять в огромных зубах клешней на своем хвосте, от чего по залу стал отчетливо разноситься скрежет. Так продолжалось пару минут — видимо, тварь размышляла.
— То-то я вижу, свежие людишки подходить почти перестали, — наконец изрек хозяин, вытащив хвост из своей крокодильей пасти, — вы там, чай, все Время выцедили?