ПО 2 (СИ)

– И заодно получает море личной потаенной информации – задумчиво добавил я.
– Нехорошо как-то ты это вот произнес… – поморщился настоятель.
– Это лишь факт – успокаивающе приподнял я ладонь и, вспомнив про остывающий чай, сделал большой глоток – Вот как…
– И как не крути, но все эти сказки про то, что рычаги забирают жизнь – все враки глупые! – отрезал Тихон – Сам посуди, Охотник – ты внутри огромного дома престарелых. Говорю же – большинству тут не меньше восьмидесяти лет от роду стукнуло. И ведь живут! А теперь вспомни тот мир. Не знаю как там сейчас в ваши двухтысячные, а в мое время если кто помер в семьдесят, то по тому на похоронах и не печалились почти, ведь как не крути – хорошо пожил старик! Аж семьдесят годков жил! В то время как многие к пятидесяти господу души отдавали, а к сорока выглядели стариками изработанными.
– То было другое время… тяжелое… но и в мое время чаще умирают к шестидесяти или шестидесяти пяти. Но так не везде. Во многих странах средний возраст умерших ближе к восьмидесяти или даже восьмидесяти с лишним.
– Счастливые те страны. Не иначе одной травой питаются и лишь воду пьют?
– Наверное – улыбнулся я – Хотя в свое время и я жил по заветам ЗОЖ.
– Ась?
– Здоровый образ жизни. Больше овощей и фруктов, почти или вообще никакого мяса, изредка свежую рыбу, много разных каш. И желательно получать так мало калорий каждый день, что бы по весу всегда быть чуть ниже своей нормы.
– Так то не здоровый образ жизни – фыркнул старик – То монашеский образ жизни. Все монашки так и жили испокон веков! И жили по сто лет и более! Сюда еще уединение добавить надо. А еще затворение ушей, чтобы новостей душу будорожащих даже через оконце не услыхать. Добавь к сему два-три стакана доброго крепкого чая с парой кусочков сахарка… и вот он твой ЗОЖ во всем великолепии.
– М-да…
– Я тебе к чему это рассказал – чтобы подмеченное мной не пропало. Записей ведь я не веду. Не подумай – никуда не собираюсь, в теле бодрость ощущаю, а в душе желание жить и дела воротить. Но так на всякий случай.
– Спасибо. Это удивительная информация… Получается, что смиренные тоже здоровы, но былой бодрости в них почти не осталось. А те, кто постоянно дергал третий залповый рычаг и стрелял по Столпу – те до сих пор живы. Так?
– Так – припечатал Тихон – Так вот выходит из моих наблюдений.
– А еду учитывали? – спросил я.
– А что с ней?
– Те, кто постоянно дергал третий рычаг питались иначе – напомнил я – Питались богаче. И это лишь внешнее наблюдение. Рыба, мясо, дополнительные приемы пищи, специи особые и прочее. А ведь никто не знает какие скрытые добавки могли быть в той «бонусной» трапезе и всех остальных.
– Скрытые добавки?
– Да черт его знает – пожал я плечами – Тут другой мир. Другая еда. Другие добавки. Может даже сама обычная еда действует на наши организмы так, что постепенно оздоравливает их, очищает от шлаков, токсинов и прочего мусора. Но и рычаги тут точно как-то привязаны – одной едой все это долгожительство и энергию не объяснить. И онкологию не объяснить.
– И сердечное здоровье не объяснить – дополнил Тихон – И невероятную редкость инсульта.
– Это тоже можно объяснить едой – покачал я головой и допил чай – На Земле есть или во всяком случае были целые народности, что не знали такого понятия как инфаркт сердца или мозга. Почему? Потому что питались особо и вели свой сложившийся за века образ жизни…
– Я рассказал. Дальше думай сам.
– Спасибо огромнейшее, отец Тихон. Я верю, что рычаги имеют какое-то отношение к здоровью и жизни сидельцев. Просто надо еще чуток фактов, чтобы удостовериться или опровергнуть. Буду дальше собирать информацию и буду дальше мыслить. Если еще что подобное вдруг вспомните – всегда буду рад услышать.
– Расскажу – пообещал Тихон – За иконы, свечи и талоны спасибо. Еще что?
– О да – улыбнулся я, доставая из похудевшей сумки несколько аккуратно сложенных писем – Вам почта, отче.
– О как… – не сдержал изумления старик, бережно принимая адресованное ему письмо – И от кого же?
– От одинокого снежного Робинзона по прозвищу Апостол – еще раз улыбнулся я – В миру Андрея. В общество он не стремится, но с годами сдерживать тоску видать все труднее. Прошу письмо прочесть и написать ответ. А я доставлю. Вот бумага и синий карандаш.
Прибрав клетчатый лист и карандаш, Тихон кивнул:
– Прочту, осмыслю, отвечу. Карандаш не верну, сразу предупреждаю.
– Вот вам еще и зеленый в подарок. И вот еще письмо. Адресованное уже можно сказать обществу.
– Озвучим.
– И ответ.
– И ответ напишут старики.
– Пусть пишут все, кто хочет – дополнил я, выкладывая на стол еще несколько тетрадных листов – Но строчки пусть помельче и почаще лепят.
– Это само собой. Надо же… Ты хоть понимаешь что это? – старик возбужденно потряс у меня перед носом письмами – Это же почта! ПОЧТА!
– А я почтальон – с полной серьезностью кивнул я – У меня даже фуражка есть. Вернее была. Но я ее верну. И почту скоро и по другим адресам разносить стану.
– Великое дело. Это же радость для стариков какая – чего-то ждать! Письма ждать!
– В будущем и посылки могу разносить. Тут ведь кто-то вяжет из старушек?
– Вяжут.
– Пусть к письму носки приложат. Не бесплатно, а в обмен на что-то им надобное.
– Не замучаешься таскать?
– Я в убытке не останусь – хмыкнул я, поднимаясь – И где у нас иноземцы?
– Никак созрел для разговора с гостями прижившимися?
– Самое время – кивнул я, поправляя ремень набитой важными личными вещами сумки.
А важными я считал свои записи, пару книжек, писчие принадлежности, талоны и еще различные скопившиеся мелочи. Все свое ношу при себе. И своя ноша не давит…
***
Место для переговоров я выбрал самое прозаичное – тот же стол, где недавно сидел с Тихоном. Готовиться никак не стал – во всяком случае о гостях не хлопотал. Поймав Матвея, попросил его организовать нам встречу, после чего налил себе еще жиденького чая, принес тарелку супа, сходил по личным делам, развесил снаряжение на просушку, а как закончил с его осмотром, уселся за остывший перекус. Как по сигналу напротив уселись двое широкоплечих и почти не странных стариков.
Почти…
Оставшиеся в меньшинстве иноземцы инстинктивно стремятся не выделяться из толпы. Поэтому один из стариков отрастил шикарный густой седой чуб, что ниспадал до переносицы, скрывая могучую и чуждую нам словно бы расплющенную переносицу. А второй, кого возраст лишил шевелюры, воспользовался обычной потрепанной бейсболкой с надписью на русском «Курильщик со стажем», которую надвинул на нос.
– Добрый день – на очень хорошем русском произнес чубатый – Я Зурло Канич. Моего друга зовут Анло Дивич.
– Граждане Луковии? – уточнил я.
Старики чуть удивленно глянули на меня и синхронно кивнули.
– Хорошо – скупо улыбнулся я, опуская перед собой разномастное собрание листков, мое главное и регулярно пополняемое сокровище, что я оберегал как мог, таская всегда с собой завернутым в пакет – Я правильно понял, что вы хотите нанять меня в качестве проводника?
– Верно, добрый челос.
– Челос?
– Человек.
– Запомню – ответил я, вписывая новое слово в верхний чистый лист – Позвольте пару вопросов?
– Так ты согласен? – заторопился Зурло.
– Возможно – отозвался я, вписывая в другой листок «Зурло Канич, мужчина, иноземец» – Но сначала я должен задать несколько вопросов.
– Для чего?
– Чтобы ответить – возьмусь я за это дело или нет.
Старики переглянулись и снова кивнули:
– Справедливо.
– Справедливо – подтвердил и я – Начнем с простого. Зурло Канич. Возраст?
– Семьдесят семь.
– Во время тюремного срока третий рычаг дергали как? Выберите один из трех вариантов ответа, пожалуйста. Первое – не дергал совсем. Второй – старался не дергать. Третий – дергал постоянно.
– Это что за вопрос-то такой?
– Стандартный анкетный опрос – скучным официальным голосом ответил я, массируя виски – Это тайна? Я лезу в личное?